Песни Ольги Ковалевой

Народные песни

Народные песни в исполнении О.Ковалевой с текстами и нотами

 

Из воспоминаний детства О. В. Ковалевой
(Запись Г. Б. Павловой)

 

 

Родилась Ольга Васильевна Ковалева в крестьянской семье.
«Раньше, — вспоминает Ольга Васильевна, — наша деревня называлась Окуневка (по имени барина Окунькова), а когда барин отдал дочь Любашу замуж, Окуневка, доставшаяся ей в приданое, стала зваться Любовка».

...Далеко, далеко от больших дорог, забытая людьми и богом, без воды (не было ни реки, ни озерца), без леса, Любовка жила тихой, однообразной жизнью. Зимой могучий снежный покров стелился по глубоким оврагам, делая непроходимыми дороги; летом грело, припекая, солнышко; его свет и тепло, да песни, которые в деревне пели все от мала до велика, были единственным богатством любовских крестьян.
«Вечером бабы уберутся по хозяйству, подоят коров и выходят на свою завалинку или к воротам, начинают перекликаться: «Бабы, девки, идите к нам!». Молодежь стоит у ворот, кто-нибудь начнет тихо «дрынькать» на губах, а потом запоют на короткую скороговорную мелодию:

Башмачки себе купила,
Да немножечко малы,
У Романа шуба рвана —
Ни кармана, ни полы.

А ноги сами начинают ходить. Старики говорят: «Ну что вы дрынь-каете?»—«А мы ня знаем!» И старики в ответ запевают протяжную:

Уж ты, веснушка, весна,
Э, ох да ты, весна,
Ты не в радости, ох,
Ох, ты весна прошла».

Воспоминания об играх, всегда сопровождавшихся песнями*, уводят в далекие годы детства.
«.Прилетели жаворонки. Мать и бабка лепили из теста и пекли птичек, мы, дети, помогали им, а потом, положив на ладонь еще теплые фигурки, выходили к завалинке, протягивали руки навстречу весеннему ветру и пели песни. Пели и сверкающим в солнечных лучах первым ручьям, когда по утрам в лужах и болотцах еще не замерзла вода».

Любимыми детскими играми были: «Что ты тут делаешь?»:
— Что ты тут делаешь?
— Ямочку.
— На что тебе ямочка?
— Копеечку ищу.

и «Курочка-рябушечка»:
— Курочка-рябушечка, куда пошла?
— На мельницу.
— Курочка-рябушечка, за чем пошла?
— За водой.

И так много песен звучало над Любовкой, что даже жаркими летними ночами, когда вся семья, расстелив половички на мягких листьях лопуха в узеньком проулочке, огороженном прутяным забором и уводящим в поля, ложилась спать, далекие и чудесные отзвуки песен тревожили тишину.
Ольга Васильевна росла в большой «неделенноп» крестьянской семье.
«.Одних детишек у нас было тринадцать, а со взрослыми — двадцать один человек. Дети росли, как травинки, взрослые мало обращали на них внимания; что такое ласка, мы не знали.
Бывало унесешь из дома потихоньку от старших большой кусок пирога и бежишь с ребятами за деревню, где в овраге бил родничок и вода в неглубоком колодце (врытой в землю небольшой бочке без дна) была прозрачная, холодная, дивного вкуса, а на дне будто что кипело, шевелился песок. Сядем вокруг, макаем в воду хлеб — вот и обед, вкуснее чем дома».

Род Ковалевых — крестьян-хлеборобов — отличался физической красотой, русской, богатырской, могучей, и артистической одаренностью: дед Ольги Васильевны со стороны отца был затейником у помещика Окунькова; другому деду — отцу матери — за умение петь песни барин подарил «вольную».
Хорошо пела мать Ольги Васильевны.
«.Мать у нас была слабенькая. Выданная шестнадцати лет из города замуж в большую деревенскую семью, она не ходила со всеми на полевые работы, оставаясь дома, помогала свекрови готовить на всю семью обед, ухаживала за скотом и часто пела высоким, чистым и складным голосом:

А, баю, бай,
Спи, сыночек, засыпай,
У кота-воркота,
Колыбелька высока.
Кольца-пробойца
Все серебряные,
А подкрепочка
Позолоченная».

Музыкальные способности Ольги Васильевны проявились рано и своеобразно, сказавшись в богатой музыкальной фантазии, в способности «слышать» красоту окружающего мира. Во всем девочке чудилась музыка: в прозрачной тишине летней ночи, вое зимнего ветра, в цветении черемухи, что росла за деревней по оврагу. Радостно пели весенние ручьи, тихой колыбельной звенели золотые колокольцы стелющихся в огороде цветущих тыкв, а в колокольном звоне, доносившемся из соседнего села Ивановки, слышалась музыка, неведомая, «большая».
Особую роль в формировании поэтического таланта будущей артистки суждено было сыграть дяде Якову — деревенскому скорняку-умельцу, замечательному исполнителю народных песен, талантливому, самобытному актеру.
«.За окном бушует метель, ветер воет в трубе, все ребята забрались на полати. У стола сидит дядя Яков. На лбу белая полоска бумаги поддерживает черные густые кудри. Он шьет и поет негромко, будто рассказывает:
 
Не шумите вы, ветры.
Не мутите моря синего.
Уж и так сине море.
Сине море колыхливое,
А на море лебедь белая.
Лебедь белая» грустливая.
Жалобилась лебедь белая
Да на ясного на сокола:
— Разорил-то ясный сокол
Мое теплое он гнездышко.
Моего убил он лебедя,—

и вдруг прервет песню взволнованной декламацией:

Отвечал лебедушке млад ясен сокол:
— Ты не плачь, не горюй, белая лебедушка!
Я взовьюсь высоким-высоко.
Полечу я в заводи далекие,
Пригоню я стадо лебединое,
Выбирай себе любого лебедя!


и снова запоет:
Ох, плачет белая лебедушка:
— Уж как мой-то лебедь,
Он приметный был.


…Однажды, слушая, как дядя Яков поет хорошо знакомую мне песню, я вдруг почувствовала, как от любви и жалости к людям — к матери, к дяде Якову, к самой себе — болью сжалось мое сердце, и я заплакала. С этого вечера в моем отношении к песням, звучавшим всюду и приносившим до сих пор только радостное чувство, появилось новое. Я полюбила песни со счастливым окончанием, ревностно охраняя незыблемость их содержания, плакала над горем и печалью, обидой и унижениями других,.всегда за звуками и словами видя живого человека, любя и жалея его».
Записала Г. ПАВЛОВА