Вопросы вокальной педагогики - Выпуск 7

Пособия по вокалу



Сборники статей по вокалу
 

 

Е. Е. Нестеренко

НЕКОТОРЫЕ ВОПРОСЫ ПРОИЗНОШЕНИЯ В ПЕНИИ

1 2 3 4

 

 

Долгое время на сцене образцовой считалась старомосковская речь. Если мы послушаем в записи чтение стихов, драматические или оперные спектакли, сделанные до войны или вскоре после нее, то найдем, что в речи актеров и в пении вокалистов преобладает старомосковская норма произношения. С годами постепенно складывались и утверждались новые произносительные нормы, более соответствующие тому, что мы сейчас слышим в жизни, тому, как мы сейчас говорим (правда, некоторые артисты и сейчас употребляют старомосковскую норму, но скорее по инерции, нежели1 сознательно). Я придерживаюсь того мнения, что если нынешние-произносительные нормы должны стать основой сценической речи певца, то в операх на сюжеты из русской истории, посвященных далеким от нас временам, следует употреблять старомосковскую* норму произношения. Конечно, действие «Руслана и Людмилы»,. «Бориса Годунова» или «Хованщины» происходит во времена, когда говорили не так, как говорим мы сейчас. Справедливо и то, <что если бы мы хотели воспроизвести произносительные нормы того времени, мы не смогли бы в полной мере это сделать. Одно лсно, что прежде говорили не так, как сейчас, и старомосковское произношение ближе к тем нормам, чем современное, тем более -что действие «Бориса Годунова» или «Хованщины» происходит в -основном в Москве. В операх же, события в которых развиваются в наше время, а также в операх, написанных на сюжеты из зарубежной литературы, или в операх зарубежных композиторов мне кажется более уместным придерживаться современных норм произношения. Кроме того, представляется иногда не лишним учитывать разницу между московским и петербургским произношением. Приведу в качестве примера романс «Средь шумного бала», который я начал петь довольно давно, будучи еще совсем молодым певцом. Я произносил фразы так: «.Мне стан твой понравился тонкий», «.а смех твой, и грустный, и звонкий», а не «тонк[ъ]й», «звонк[ъ]й», как требовалось тогдашними нормами. Произносил так сознательно потому, что автором поэтического текста является. Алексей Константинович Толстой — поэт петербургский, и он написал о бале, данном в одном из домов Петербурга. Поэтому я считаю, что здесь более уместен именно петербургский вариант произношения.

Комичными выглядят попытки некоторых певцов, исполняющих роли крестьян или простых людей, почему-то обязательно «окать»,.демонстрируя тем самым то ли волжское произношение, то ли северное, то ли поповскую речь. Иногда Юродивый поет: «Месяц «едет, котенок плачет.» Вряд ли это уместно, ведь Юродивый жил в Москве, а для Москвы была характерна «акающая» речь. Юродивый — человек не духовного звания, и хотя он живет и кормится «коло церквей, речь его должна быть такой же, какая была у всех москвичей в то время. Иногда «окают» и такие персонажи, как Скула и Брошка в «Князе Игоре» Бородина. Для меня всегда было загадкой, почему все другие персонажи поют так, как говорят современные люди в Москве, а Скула и Брошка «окают». Остается предположить, что только исполнителям этих ролей известно, как говорили в Путивле почти тысячу лет назад. Но в то время ж язык-то был совсем другой, не до конца понятный нам сейчас, и читаем мы «Слово о полку Игореве» в переводе. Просто, мне кажется, так уж повелось в опере, — играя людей простого звания, обрязательно «окать», якобы воспроизводя простонародную речь.
Конечно, на оперной сцене можно применить диалектную или простонародную речь (как, скажем, говорят казаки в пьесах и фильмах, поставленных по произведениям М. А. Шолохова), но только в том случае, когда это отражено в тексте либретто. Если же этого нет и мы имеем дело с нейтральным, нормативным русским языком (а именно так написано подавляющее большинство либретто), попытки отразить в произношении диалектные, сословные, исторические особенности речи оперного героя должны «быть весьма осторожными и продуманными.

Другое дело, если певец выступает в роли лица духовного звания. Помню, как мой учитель Василий Михайлович Луканин, побывав на концерте одного молодого певца, сказал: «Он „Семинариста" поет неправильно. Тут нужен „окающий" говор». Действительно, молитвы, священные книги, которые изучаются лицами духовного звания, написаны на церковнославянском языке, близком древнеболгарскому. А в древнеболгарском, как и в современном болгарском языке, «о» произносится не редуцированно, а полно и объемно. Такая манера произношения у церковнослужителей, как правило, распространяется и на бытовую речь.
С «Семинаристом» связан еще один случай. После одного из концертов, где я пел это произведение, жена Василия Михайловича Луканина, Анна Павловна, сказала мне: «Вы произносите латинский текст слишком правильно, а Василий Михайлович произносил его всегда с русским акцентом. Это вернее. Семинарист не такой уже знаток латыни и уж никак не любитель ее, чтобы изучать, отрабатывать точное произношение этих слов. И конечно же, он долбит эти исключения из спряжений глаголов, не заботясь о том, правильно ли они звучат». Полностью согласившись с замечанием, я с тех пор стал пропевать слова «Panis, piscis, crinis, fi-nis.» с русским акцентом. Это прибавило еще одну черточку к образу моего Семинариста.

1 2 3 4