Ноты, Аккорды - Мастера советской эстрады - фортепиано

Эстрада



Нотные издания, песенники в pdf

 

 

Скачать нотный сборник
Мастера советской эстрады
Леонид Утесов, Клавдия Шульженко
выпуск 1
Песни для голоса в сопровождении фортепиано (баяна, гитары)
Составитель В. Судовых
номер 13267
"Музыка", 1986г.
(pdf, 5.5 Мб)

Содержание:

 

Скачать ноты Скачать ноты

 

Леонид Утесов

Это было ранним летним утром 1934 года. Широко распахнулись ворота колхоза «Прозрачные ключи» и из них появился Утесов —Костя Потехин — герой первой советской музыкальной комедии «Веселые ребята». Вот он начинает свою песню, и вместе с ним все поет вокруг: деревянный настил мостка превращается в ксилофон, железная ограда парка звенит колокольчиками, глиняные крынки и макитры на плетне звучат как набор ударных инструментов. Песню подхватывают все окружающие — сопротивляться веселому ритму марша, который с таким неподдельным задором пел этот, по словам И. Бабеля, «заряженный электричеством парень», было невозможно.
И буквально в день премьеры фильма «Марш» И. Дунаевского сошел с экрана и влился в жизнь. Тысячи и тысячи зрителей узнали и полюбили эту песню вместе с его первым исполнителем.
Много лет спустя композитор признался: «Для широкой публики получается так, что Дунаевский возник неожиданно и сенсационно после выхода фильма „Веселые ребята". Но для тех, кто меня близко знает, эта „неожиданность" была нормальнейшим образом подготовлена долгими годами работы в театре». Эти слова справедливо могут быть отнесены н к человеку, с которым Дунаевского связывала большая творческая дружба, — Леониду Осиповичу Утесову.
Его актерская биография началась на любительской сцене — еще в годы учения в Одесском коммерческом училище, куда юный Утесов попал, уступив настоянию родителей. Но уже в ту пору главным его увлечением, занимавшим все время, в том числе и отпущенное на постижение бухгалтерских премудростей, была музыка —пение в ученическом хоре, репетиции в оркестре, уроки игры на скрипке.
Семнадцати лет, в сезон 1912/13 года Утесов становится актером профессионального театра, и эта маленькая труппа провинциального города, игравшая одноактные комедии, скетчи и миниатюры, явилась первой ступенькой длинной лестницы различных театральных коллективов, в которых молодой артист прошел свои «университеты». Здесь ему приходилось делать все: петь куплеты, танцевать, конферировать, читать рассказы, исполнять роли в опереттах и водевилях.
Но что бы ни делал Утесов, его властно влечет стихия музыки. Любовь к музыке, желание свести воедино то, чем он овладел за годы работы в театре, а затем и на эстраде, привели его к мысли о создании театрализированного джаза.

Зрители, пришедшие в марте 1929 года в Ленинградский Малый оперный театр, с интересом встретили новый утесовский коллектив, разыгравший необычное эстрадное представление. Главным его героем стал Леонид Утесов, вызвавший восхищение яркостью и разносторонностью своего таланта.
Утесов дирижировал, и это становилось своеобразным актерским действом, призванным помочь зрителю распознать «характер» того или иного музыкального инструмента, Затем брал скрипку и начинал лирический диалог с музыкантами, но уже в следующем номере, исполнив куплет в веселой песенке, играл на экзотической джаз-флейте и переходил к мелодекламации, исполняя романтическое стихотворение Э. Багрицкого «Контрабандисты», он пел нежный вальс «Чакита», полный грусти романс «Где б ни скитался я». И во всем этом, как никогда прежде, проявились артистичность Утесова, его обаяние, умение установить контакт со слушателем, вести с ним разговор от сердца к сердцу —те черты, которые стали определяющими в сценическом облике певца.

В репертуарных поисках Утесова неоценимую услугу" оказал Дунаевский, написавший для Теаджаза (за четыре года до «Веселых ребят»!) несколько больших песенно-оркестро-вых рапсодий на темы народных песен — «Русскую», «Украинскую» и другие, по ходу исполнения которых Утесов пел «Уж ты сад, ты мой сад», «Из-за острова на стрежень», «Мисяцу ясный», свадебные песни, распространенные на юге России. Этот первый опыт использования народных мелодий в джазе, поразивший необычностью, оказался весьма плодотворным и в дальнейшем получил в утесовских программах успешное развитие. Дунаевский написал музыку к комедии «Музыкальный магазин», премьеру которой Утесов со своим оркестром сыграл в 1932 году, а финальная песня из этого спектакля—«Счастливый путь», на протяжении десятилетия оставалась в его репертуаре.

Произведения Дунаевского «Марш», «Сердце», «Каховка» и другие вошли в программы Утесова «Песни моей Родины», спетые им в тридцатых годах. Здесь впервые «увидели свет» многие замечательные создания композиторов-песенников. В песнях-воспоминаниях о гражданской войне, о Красной Армии, о боевой армейской дружбе, появившихся в репертуаре Утесова в годы, когда пламя военного пожара все ближе подкатывалось к рубежам нашей страны, ярко зазвучала тема защиты Родины, сыновней верности ей. Сочетанием гражданственности и лиризма отмечены песни, которым Утесов дал жизнь, — «Полюшко-поле» Л. Книппера —В. Гусева, «Партизан Железняк» М. Блантера — М. Голодного, «Тачанка» К. Листова—М. Рудермана, «Казачья-кавалерийская» В. Соловьева-Седого — А. Чуркина, «Два друга» С. Германова— В. Гусева, «То не тучи грозовые—облака» Дм. и Дан. Покрасс— А. Суркова и другие.
Именно в эти годы сложился образ героя утесовских песен — человека, влюбленного в жизнь, отличающегося душевной чистотой, готового мгновенно откликнуться на радость и печаль, умеющего глубоко, по-настоящему чувствовать. Это был не столь уж распространенный случай, когда лирический герой песен совпал, слился с личностью исполнителя. Вот отчего, что бы ни пел он, для миллионов его слушателей никогда не существовало дистанции между певцом и человеком, от лица которого Утесов вел свой песенный рассказ.
По песням, спетым Утесовым в грозные годы Великой Отечественной войны, можно было бы составить своеобразную военную летопись. Они позволяют проследить не только событийный, но и эмоциональный ряд военной хроники, начиная с первых дней сражений и кончая днем победным.

Искусство певца в ту пору стало мужественнее, суровее. В его песенных программах военных лет по-новому воплотились любовь и ненависть, лютая злоба к врагу и нежность сына, для которого невыносимы страдания матери-Родины, но который обладает достаточной силой, чтобы защитить ее. В песнях Утесова появились новые грозные интонации, предрекавшие неизбежность возмездия, ожидающего фашизм, и ликующая гордость человека, глубоко верящего в то, что «придет на нашу улицу праздник».

Одной из любимых песен Утесова в те годы была баллада Б. Мокроусова и А. Жарова «Заветный камень» (первоначальное название — «Камень Севастополя»). «Если есть „царь-пушка" и „царь-колокол", — говорил Утесов, — то „Заветный камень" я бы назвал „царь-песня"». А поэт Жаров, высоко оценивший утесовскую интерпретацию, не раз подчеркивал, что именно благодаря Утесову, впервые спевшему эту балладу на эстраде, по радио, записавшему ее на пластинку, она приобрела всенародную известность.
В песнях, спетых за свою большую жизнь, народный артист СССР Леонид Осипович Утесов смог выразить время — в этом его главная заслуга, его творческий подвиг. «Ротный запевала» советской песни не случайно сделал своим девизом слова поэта:
Пришел я в эту жизнь, чтоб петь
И чтобы ты запел со мною!

Клавдия Шульженко

Начало творческой биографии Клавдии Шульженко, как и Леонида Утесова, связано, с театральными подмостками и композитором Дунаевским. Случайное совпадение? Отчасти— да, но в основном, думается, здесь есть своя закономерность.
Неполных семнадцати лет Шульженко поступила в труппу знаменитого режиссера Н. И. Синельникова, возглавлявшего Харьковский драматический театр. На экзамене ей аккомпанировал в ту пору начинающий Дунаевский, сразу распознавший в юной абитуриентке певческий талант.
Много лет спустя, уже в 50-е годы, композитор, внимательно следивший за творчеством Шульженко, назовет ее «выдающимся эстрадным мастером с ярко выраженным исполнительским дарованием». А те, кто знал Дунаевского, помнят, как редко он употреблял превосходную степень в своих оценках.
Годы работы в театре не прошли для Шульженко даром. Начиная в 1928 году свою певческую карьеру, актриса знала, что должна, прежде всего, играть песни, не только рассказывая о героях, но и показывая их.

В репертуарных поисках молодой певице помогли друзья. Начинающий украинский композитор Юлий Мейтус с поэтом Евгением Брейтигамом написали для Шульженко музыкальную новеллу-шутку «На санках», впервые исполненную певицей на эстраде. Не стесняемая строгим ритмическим рисунком, Шульженко сумела сыграть характер героини новеллы— скромной, застенчивой и лукавой девушки.
К певице вскоре приходит признание. Ее манера исполнения, артистизм, репертуар, который отличался самобытностью и оригинальностью, были по достоинству оценены слушателями. Но той замечательной и непревзойденной Клавдией Шульженко, которую полюбили и которой неизменно восхищались миллионы почитателей эстрадного искусства, она стала не сразу. Этому предшествовал труд, огромный и повседневный.

Кропотливо работала певица над каждой новой песней: беседовала с поэтами и композиторами, обсуждая музыкальные фразы и поэтические строфы, отыскивая наиболее полно отвечающие замыслу варианты. Рождение лучших песен в репертуаре Шульженко неизменно возникало в таком творческом содружестве.
Каждая песня для Шульженко — доверительный разговор со слушателями о сокровенном: о любви, радостной, счастливой, и о той, что заставляет страдать; о дружбе; больших человеческих привязанностях, без которых не прожить на свете. Певица как бы заставляла задуматься об истинных человеческих ценностях.
Песни в исполнении Шульженко воспринимаются как своеобразный спектакль, лирический, глубоко эмоциональный, полный драматизма или юмора, иронии, шутки. Каждый акт этого спектакля — куплет песни, и в каждом куплете певица умела передать тончайшие нюансы настроения героев своих маленьких пьес, позволяя слушателю познакомиться с ними ближе, узнать и полюбить их.
Эта особенность искусства Клавдии Шульженко проявилась уже на Первом всесоюзном конкурсе артистов эстрады, где певица исполнила лирическую «Записку» Н. Бродского — П. Германа, жизнерадостную «Челиту» Фернандеса на стихи Н. Лабковского и пронизанную мягким юмором песню С. Тартаковского на стихи М. Исаковского «Девушка, прощай!». Строгое жюри, в состав которого входили, кстати, Дунаевский и Утесов, удостоило Шульженко звания лауреата.
Мастерство нового лауреата получило высокую оценку и у критики — статьи и рецензии отмечали умение певицы передать в своих песнях мир ярких, высоких чувств, отразить — вне зависимости от того, поет ли она о соотечественнице или о зарубежной «Челите» — мироощущение современников. А Государственный Дом звукозаписи, едва завершился конкурс, впервые пригласил Шульженко записать в сопровождении джаза под управлением Якова Скоморовского серию пластинок, принесших ей вскоре всесоюзную популярность.
С началом Великой Отечественной войны Шульженко надела солдатскую шинель — вместе со своим ансамблем она добровольцем вступила в ряды Советской Армии, чтобы внести свой вклад в борьбу с фашизмом. С той поры теме солдатской дружбы, рожденной в боях, певица навсегда сохранила верность.

В суровые месяцы блокады Ленинграда она делила с защитниками города все тяготы и невзгоды, помогала им своим искусством, как бы опровергая изречение, возникшее сотни лет назад: «Когда говорят пушки, музы молчат». Никогда еще, пожалуй, так не нужна была людям песня, как в ту тяжелую пору. Только за первый год героической обороны города Ленина певица дала пятьсот концертов.
Шульженко выступала по нескольку раз в день: перед солдатами близ передовой, в нетопленном цеху перед рабочими, ремонтирующими для фронта танки, на льду Ладожского озера — знаменитой «Дороги жизни». Выступала с риском для жизни — концерты нередко прерывались артиллерийским обстрелом или налетом вражеской авиации. Преодолевая усталость, она пела «об огнях-пожарищах, о друзьях-товарищах», о синем платочке, который как символ счастья и веры в победу пронесла сквозь всю войну,
О солдатской дружбе, о радости возвращения к мирному труду Шульженко рассказала в сюнте «Сказ о солдате» В. Соловьева-Седого и А. Фатьянова, первой исполнительницей которой она явилась. Премьера сюиты состоялась в 1947 году и была посвящена тридцатилетию советской власти.
Особую популярность из «Сказа о солдате» завоевал лирический монолог-исповедь «Где же вы теперь, друзья-однополчане?», в котором актриса сумела передать гамму разнообразных настроений: сердечность и суровую нежность, мужскую сдержанность и ожидание, тоску по человеку, с которым столько прожито в то суровое время, когда терялся «трудным верстам счет». Песня эта надолго сохранилась в репертуаре певицы и вошла в программу ее юбилейного концерта, состоявшегося в апреле 1976 года.

Этот концерт, приуроченный к семидесятилетию народной артистки СССР Клавдии Ивановны Шульженко, явился творческим отчетом певицы, в который она включила песни и появившиеся в тридцатые годы, и рожденные в период войны, и созданные в первые послевоенные годы, и написанные почти накануне юбилея. Но что бы ни пела она в тот вечер —«Давай закурим» М. Табачникова ~ И. Френкеля, «Молчание» И. Дунаевского — М. Матусовского, «Вальс о вальсе» Э. Колмановского— Е, Евтушенко или «Возьми гитару» А. Лепина—М. Пляцковского — за песнями «о времени и о себе» вставала история ее страны, народа, с которым актриса жила одной жизнью, думала и чувствовала, как он, отстаивала общие идеалы.

«Редким искусством владеет Клавдия Шульженко: быть нужной людям независимо от их возраста, — писала народная артистка СССР Мария Максакова. — Шульженко занимает на эстраде особое место. Есть различные категории эстрадных певцов, жанровые виды и подвиды. И есть она ~ безошибочно узнаваемая среди любого множества голосов, манер, стилей. Сила таких талантов, как Шульженко,— в особом, только им присущем обаянии, в блеске индивидуальности».
Глеб Скороходов