Л. Мархасев - Композитор Андрей Петров

А. Петров ноты



Книги, нотные сборники для фортепиано

 

Вместо заключения

 

 

На первый взгляд, Андрей Петров — композитор с благополучнейшей судьбой. Он — из поколения «детей XX съезда». Его творческая молодость пришлась на 50-е годы. Тех, кто ощутил тогда «вкус свободы», уже потом не смогли провести на «мякине неосталинизма». Почти все свои замыслы Андрей Петров сумел реализовать.
Да, в застойное время композиторам в общем-то было легче, чем, скажем, писателям шш художникам. Когда-то поэт Гриль-парцер с завистью восклицал: «Музыканты неуязвимы для цензуры, а знала бы она, что они думают, когда пишут свою музыку». Заявление, конечно, опрометчивое, но естественное для XIX века. Однако и в самом деле, цензура отступилась от композиторов в «годы застоя». Самое яркое доказательство этого — свободное тираноборческое творчество Шостаковича в 60—70-х годах.
Блюстители идейной чистоты отступились от музыки, да не совсем. Они нашли себе другие мишени: А. Шнитке, Э. Денисова, С. Губайдулину. Не говоря уж о рок-музыке. Ох уж эта рок-музыка! Если б ее не было, ее надо было бы выдумать, ведь скольких запретителен она кормила долгие годы! И как кормила!
Да, за молодым Петровым не «охотились» так, как за молодым Шостаковичем или Шнитке. Но те удары системы, которые испытал и «благополучный» композитор, тоже характерны и для эпохи, и для методов руководства искусством.
Вскоре после премьеры «Сотворения мира» в 1971 году в Ленинград прибыл с визитом министр культуры Франции в сопровождении нашего министра культуры Е. А. Фурцевой. Узнав, что в Кировском театре идет балет, подсказанный рисунками Эффеля, гость пожелал увидеть этот балет. После окончания спектакля он ринулся за кулисы, чтобы поблагодарить артистов и композитора. А в эти же самые минуты наш министр культуры гневно распекала директора театра за показ «непристойного» балета, который «заигрывает с религией и отравлен модерном и сексом».

Прошло совсем немного времени, и в театр нагрянула специальная комиссия министерства культуры во главе с заместителем министра В.Кухарским. Разумеется, комиссия подтвердила все, что вызвало неудовольствие Фурцевой, Возникла знакомая ситуация: надо было снимать балет с репертуара. Он чудом сохранился на сцене Кировского театра. Но по меньшей мере десяток других наших балетных трупп, желавших поставить "Сотворение мира", вынуждены были отказаться от этого намерения. Следующая премьера этого балета состоялась уже за рубежом.

После премьеры «Петра» нагрянула еще одна комиссия во главе с маститым академиком. На этот раз обвинения были посерьезней. Народ показан темной забитой массой; что означают слова1 Петра: «Невежеством своим до пьяна упиваемся! Убожеством кичимся»? И как понимать голоса из хора: «На Руси воровство великое. За взятку душу сатане продадут. Пошла по всей стране ябеда и кляуза.»? Ведь все это вызывает современные ассоциации!
В «Маяковском» министерству культуры не нравилась. фигура либреттиста М. Розовского, одного из участников злополучного и скандально запрещенного альманаха «Метрополь».
Конечно, все это — «царапины» на жизненном пути, но в свое время и они были довольно болезненными.
Свое шестидесятилетие Андрей Павлович отметил новыми сочинениями: торжественно-траурной музыкой «Памяти жертв сталинизма», фортепианным концертом. Юбилей был ознаменован авторскими концертами в Октябрьском зале, в Большом зале Ленинградской филармонии. И хотя концерты эти пришлись на очень тревожные месяцы эпохи перестройки, когда театры и кино, не говоря уж о концертных залах, стали терять своих зрителей и слушателей, на концертах Андрея Петрова снова были аншлаги, цветы, овации, в общем, вновь несомненный успех.

Но я спросил в юбилейные дни у виновника торжества, о чем бы он мог пожалеть, подойдя к такому жизненному рубежу. И вот что он ответил:
— К счастью, у меня всегда была возможность выбора, и в музыкальном театре, и в кино. Я почти никогда не брался за то, к чему не лежала душа, что мне не хотелось делать. Другое дело, что сегодня кое-что я сделал бы по-другому. Например, финал оперы о Маяковском. Наверное, он был бы не таким радостно-фанфарным, а был бы скорее тревожно-вопросительным.
Конечно, кое-что сегодня я не хотел бы включать в список своих сочинений. Например, официозные песни, написанные по случаю различных юбилейных дат или для торжественных концертов. Эти песни стандартны по музыке, а тексты их почти сплошь состоят из лозунгов. Не стал бы я включать и свою музыку к некоторым фильмам застойного времени, некоторые эстрадные песни. Но что было, то было.
Что ж, это забудется. Но о другом будут помнить.
Андрей Петров — это популярные песни: в 60-х годах их подхватили миллионы людей. До сих пор песни и романсы Петрова, которые приходят к нам с экрана, звучат по радио на эстраде, любимы, как и прежде.
Андрей Петров — это популярные песни: в 60-х годах их подхватили миллионы людей. До сих пор песни и романсы Петрова, которые приходят к нам с экрана, звучат по радио и на эстраде, любимы, как и прежде.
Андрей Петров — это значительные, разные по жанру и воплощению оперы: героическая музыкальная драма "Петр Первый", остроумная опера-феерия "Маяковский начинается".
Андрей Петров — это балеты: «Берег надежды» — романтическая поэма о разлученных морем и врагами влюбленных; «Сотворение мира» — редкий пример искрометной иронической танцевальной «божественной комедии»; «Пушкин» — лирико-философские «размышления о поэте», его последних трагических днях; «Мастер и Маргарита» — новаторский хореографический опус, одно из первых музыкальных воплощений романа Булгакова.
Андрей Петров — это оркестровые и инструментальные произведения, в которых тоже заложены раздумья композитора-гражданина об истории и человеке.
Андрей Петров — это музыка театра и кино, всегда современная, отмеченная превосходным владением композиторской техникой и точным знанием «тайн» сцены и экрана.
Андрей Петров — это книги, статьи, беседы, выступления по радио и телевидению в защиту высоких идеалов и общечеловеческих ценностей.
«Где музыка, там нет злого.» Музыка Андрея Петрова всегда служила добру.