Франц Шуберт - Песни - Ноты для фортепиано



Нотные издания, сборники, песенники для фортепиано
ноты в pdf

 

 

Скачать ноты
Ф. Шуберт
Зимний путь

Цикл песен на слова В. Мюллера
для голоса с фортепиано
перевод С. Заяицкого
"Музыка", 1973г.
номер 7974
(pdf, 12.6 Мб)

 

 

Ноты Шуберта
Ф. Шуберт
Избранные песни

в транскрипции для фортепиано Ф. Листа
для голоса с фортепиано
"Музыка", 1989г.
номер 14207
(pdf, 11.4 Мб)

содержание:

 
 

Песни Шуберта - ноты для фортепиано
Ф. Шуберт
Избранные песни

в шести томах
Том 1
Песни на слова И.В. Гете
составление, редакция Ю.Н. Хохлова
"Музыка", 1975г.
номер 8824
(pdf, 16.8 Мб)

содержание:

 

Песни Шуберта
Великий австрийский композитор Франц Шуберт (1797—1828) создал множество замечательных творений, прочно вошедших в золотой фонд мирового музыкального искусства. Он внес крупнейший вклад в самые различные области музыкального творчества. В числе его симфоний — гениальные «неоконченная» и «большая» симфония C-dur, которые обозначили типы лирико-драматической и героико-эпической симфонии и проложили новые пути развития западноевропейского симфонизма. Среди его камерных инструментальных произведений — необычайно значительные по содержанию струнный квинтет C-dur, квартеты a-moll, d-moll («Смерть и девушка») и G-dur, непритязательный, но исполненный музыкальных красот, пленяющий своей юношеской жизнерадостностью фортепианный квинтет «Форель». Свое слово Шуберт сказал и в области фортепианной музыки — в соответствии с собственными творческими установками он переосмыслил традиционный жанр фортепианной сонаты, опоэтизировал бытовой танец, утвердил новые жанры романтической фортепианной миниатюры — экспромт и «музыкальный момент». Инструментальная музыка Шуберта получила всеобщее признание; в нашей стране вниманию к этой области его творчества немало содействовали высказывания передовых русских музыкальных критиков и в первую очередь В. В. Стасова. Мало известны лишь оперы и зингшпили Шуберта, однако не потому, что плоха их музыка, но главным образом из-за неудачных либретто. Время, когда Шуберта считали только автором песен, давно прошло. И все же даже сейчас песню надо признать основной областью его композиторской деятельности — учитывая его достижения в этом жанре и то значение, какое песня имела для других областей его творчества.
Шуберта нередко называют основоположником камерной вокальной лирики, и подобное определение вряд ли можно счесть преувеличением. Правда, Шуберт отнюдь не был создателем жанра песни, понимаемой как небольшое произведение для голоса с сопровождением струнного клавишного инструмента. Бытовая песня в Германии и Австрии существовала издавна. Однако до Шуберта песня рассматривалась как жанр второстепенного, если не третьестепенного значения. Предшественники Шуберта, представители венской классической школы Й. Гайдн, В. А. Моцарт и Л. Бетховен отдали определенную дань жанру песни, но не выступили как его реформаторы. Хотя среди песенных произведений Гайдна и Моцарта немало привлекательных, демонстрирующих типические черты стиля их авторов, в целом песня оставалась для них чем-то побочным, «мелочью», которой они занимались как бы «между делом», осуществив какой-то более значительный замысел и еще только вынашивая новый. Больше внимания уделял песне Бетховен, обращаясь к самым различным темам, вплоть до философских. В то же время в песнях Бетховена мы встречаем традиционные средства вокальной музыки, которые сочетаются с чертами чисто инструментального мышления, остававшегося для композитора господствующим. Лишь в отдельных песнях Гайдна, Моцарта и Бетховена выступают элементы новой трактовки жанра, придающие сочинению большую художественную весомость. Таковы, например, «Фиалка» Моцарта и «Песня о блохе» Бетховена, однако это исключения, лишь подтверждающие правило.


Предисловие к первому тому
Среди поэтов, на тексты которых Шуберт писал песни, первое место по праву принадлежит Гёте. И не только потому, что на его стихи Шуберт создал около семи десятков песен — больше, чем на стихотворения какого-либо другого поэта. Важно понять, кем был Гёте для Шуберта. Когда в апреле 1816 года Шуберт послал поэту тетрадь тщательно переписанных песен на его тексты, включавшую ряд шедевров, он приложил сопроводительное письмо Шпаунаг в котором в частности говорилось, что Шуберт обязан Гёте «не только возникновением большей части своих произведений, но в значительной степени и тем, что он стал певцом немецких песен»1. И это отнюдь не было преувеличением. Именно стихотворение Гёте вдохновило Шуберта на создание первой его выдающейся песни («Гретхен за прялкой»); несравненные качества гётевской поэзии позволили совсем еще незрелому композитору в могучем порыве вдохновения создать бессмертное творение. Немало замечательных песен на стихи Гёте он написал и впоследствии—такие их качества как простота и ясность языка, подлинная музыкальность, глубина содержания и непосредственность его выражения, совершенство формы, почти зрелищная конкретность образов неизменно воспламеняли творческую фантазию композитора. Жизнерадостность и человечность порожденной самой жизнью «здоровой и нормальной», по выражению В. Г. Белинского, поэзии Гёте, тесное слияние в ней поэтически-конкретного и живой, пытливой мысли, прочная связь ее с народным искусством очень импонировали Шуберту. Шуберт чтил Гёте и поклонялся ему; дважды он предпринимал попытки установить личный контакт с поэтом. Они не увенчались успехом, так как поэт, воспитанный на музыке XVIII века, не понял гениальных дерзаний Шуберта. И все-таки Гёте являлся для Шуберта не только автором многих замечательных, поистине «песенных» стихотворений — своим творчеством великий «олимпиец» оказал влияние на формированне самой личности композитора, поднявшегося в отношении к миру до пантеизма, близкого к гётевскому.
Важную группу шубертовских песен на тексты Гёте составляют «песни в народном духе». Первое место среди этих строфических песен принадлежит «Дикой розе» (1815), пленяющей свежестью, непосредственностью, почти детской простотой, лишенным всякой рефлексии радостным восприятием жизни. Великолепны и другие подобного рода песни, возникшие в том же 1815 году — мало известная «Пряха», в которой глубокая прочувствован-ность соединяется с характерным для народной песни «объективным» тоном; выдержанная в духе веселого народного лендлера «Швейцарская песня»; прелестная, напоминающая о моцартовском Папагено, песенка продавца птиц «Кто купит богов любви?»; дышащие тонким и мягким юмором песни «Ювелирный подмастерье» и «Любовник во всех обличьях». Из гётевских баллад, неизменно близких к народным образцам, только «Лесной царь» и «Певец» (1815) вызвали музыкальные воплощения, по форме далекие от народного искусства. При этом, однако, гениальный «Лесной царь» отнюдь не противостоит ему — содержание, образы этого произведения глубоко народны. В большинстве же своем баллады Гёте были трактованы Шубертом как простые строфические тесни, в музыке которых передается не столько само развитие событий, сколько проникнутый народной мудростью общий взгляд на них, их общая опенка. В числе таких баллад Шуберта — «Рыбак» и «Крысолов» (1815); на последнее стихотворение Гуго Вольф создал знаменитую драматическую песню, акцентирующую колдовские чары крысолова. Однако шубертовшая интерпретация текста, несомненно, более отвечает характеру и самой структуре гётевской баллады. Как подлинную народную балладу трактует Шуберт и песню Гретхен «Король в Фуле» из «Фауста» (1816); по своему настроению она гармонирует с задумчивым, скрыто-беспокойным состоянием Гретхен.
Несколько очень различных по содержанию песен, созданных композитором,, главным образом, на нерифмоваздные стихи Гёте, можно определить как «философские»; во всех этих песнях, большей частью «сквозных» по строению, поэт и композитор поднимаются до самых широкоохватных обобщений, касающихся мира природы и человека. Быть может, наиболее впечатляющая из них — песня «Вознице Кроносу» (1816); поэт изображает в ней течение всей своей жизни как путешествие в повозке, которой правит само время — Хронос (сто часто смешивали с Кроносом, отцом Зевса, согласно античной мифологии). Поэт хочет прожить жизнь как можно полнее и деятельнее, постигнуть ее закономерности, познать все ее радости. Он понукает своего возницу и на пути в гору, и на пути вниз, под гору жизни, к вратам подземного царства; понимая смерть как закономерный исход человеческого существования, он хочет до конца пронести факел жизни ярко пылающим и встретить смерть гордо, без страха. Шубертовское воплощение этого стихотворения поистине вдохновенно, музыка песни исполнена силы, порыва, безрассудной отваги. Фигурации в партии фортепиано, ассоциирующиеся со скачкой лошадей и вращением колес, передают одновременно бурное кипение жизни, ее активный, устремленный вперед бег. Чутко видоизменяясь в зависимости от конкретного смысла отдельных эпизодов песни, эти фигурации, подобно фигурациям в фортепианной партии песен «Гретхен за прялкой» и «Лесной царь», сохраняются до конца сочинения, где к ним присоединяется еще один меткий изобразительный штрих —воспроизведение звучания рожка возницы. Картинность, красочность, реалистическая конкретность образов этой песни, в которой Шуберт столь полно разделяет мироощущение Гёте, поразительны.
В неожиданном для мало знакомых с его музыкой облике композитор выступает и в таких
гётевских песнях как «Прометей», «Ганимед», «(Границы человечества». «Прометей» —
яркое проявление шубертовской героики, гордое самоутверждение человеческой личности, бросающей дерзкий вызов тирании богов. Это песня титанической силы и солнечного оптимизма, подлинная драм этическая сцена, которая могла бы явиться ядром оперного сочинения. В ней обращает на себя внимание выразительность речитативов, гибко переходящих в более напевные эпизоды и мовь из них возникающих. В песне «Границы человечества» (1821) человек представлен как элемент неизмеримо более могущественной, необъятной и вечной природы; пеоня симфонична по своей концепции, и ее партия фортепиано взывает к оркестру. «Ганимед» — воодушевленный гимн природе, выступающей и в конкретных, зримых образах— весеннего утра, травы, цветов, соловья, облаков. К «философским» песням примыкает вторая «Ночная песнь странника» (1823), написанная на прославленное стихотворение, хорошо известное у нас по переводу М. Ю. Лермонтова «Горные вершины». Тема его — тема смерти как закономерного завершения жизни, своего рода отдыха, сна, необходимого для всего живущего. Песня эта, дышащая глубоким покоем и сдержанной грустью — шедевр по силе, глубине, концентрации и вместе с тем богатству и разнообразию выражения. Мотив странствия, представленный в заглавии стихотворения, становится важным компонентом музыки; несмотря на кажущуюся статичность, оцепенелость, она вызывает представление о некоем шествии—странствии по дороге самой жизни.
В ряде песен конкретные образы природы выступают на первый план; при этом они часто связаны с личными переживаниями героя, его размышлениями. Изумительной музыкальной зарисовкой недвижного моря, внушающего моряку и благоговение, и страх (ибо затишье часто предшествует буре), является песня «Морская тишь» (1815). Необычайно простыми средствами Шуберт достигает впечатления почти зримой конкретности морского пейзажа. Укажем также на такие сочинения как «Жалобная песнь пастуха» (1814), песни «К месяцу» (вторая, более совершенная песня на эти стихи, 1815), и «На озере» (1817), в которой динамичность картины, запечатленной поэтом, находит полную поддержку в шубертовской музыке.
Хотя любовная тема присутствует и во многих сочинениях, названных выше, особую и наиболее обширную грушту шубертовских песен на тексты Гёте составляет собственно любовная лирика. В этих разнообразных по форме песнях находит выражение очень жизненное, земное чувство, обращенное всепда к живой, конкретной возлюбленной, а не к плоду воображения, мечты. Они поражают силой и глубиной чувства, юношеской энергией, свежестью, проступающими даже в грустных, драматических произведениях. Это такие песни как «Близость любимого» (1815), где почти торжественное чувство любви сочетается с благоговением перед красотами природа; юношески наивная, полная сладостной печали «Первая утрата» (1815); подобная экстатическому порыву, проносящаяся словно вихрь — вихрь реальной бури и бушующих чувств героя—«Неистовая любовь» (1815); упоминавшаяся уже выше несравненная «Гретхен за прялкой» и целый ряд других. Большой тонкостью отличаются песни на тексты из навеянного образами старинной восточной поэзии «Западно-восточного дивана» Гёте, прежде всего чудесная песня «Тайное» (1821) с ее нежным и поистине благоуханным колоритом, а также обе «Песни Зулейки» (1821).

Особое место среди гётевских песен Шуберта занимают песни на стихи из романа «Ученические годы Вильгельма Мейстера». Над ними Шуберт работал в общей сложности более десяти лет — с 1815 по 1826 год. Относительно менее удачной из их числа является упоминавшаяся уже баллада «Певец», в которой Шуберт развивает старые, в том числе цумштеговские традиции. Песня Миньоны «Ты знаешь край?..» (1815) удалась Шуберту, пожалуй, лучше, чем многим другим обращавшимся к этому стихотворению композиторам, и все же музыка здесь не вполне раскрывает эмоциональное содержание текста. К шести поэтическим текстам из романа— трем песням Арфиста и трем Миньоны— Шуберт обращался многократно (от двух и до шести раз), каждый раз создавая на них существенно новые композиции. Ранее всего он завершил работу над песнями Арфиста «Кто в одиночестве живет...» (одна песня 1815 и две—1816 года) и «Тихо к двери проскользну я...» (две песни 1816 года), затем над песней Арф-иста «Кто горечь злой нужды вкусил...» (две песни 1816 и одна—1822 года). Позднее он пришел к окончательным решениям песен Миньоны; «Тот, кто страдал, поймет...»1 (шесть музыкальных воплощений — одна тесня I8152, по две 1816 и 1826 годов и хор), «Меня оставьте в платье белом...» (два эскиза 1816 года и песни 1821 и 1826 годов) и «Нет, я молчанья не нарушу...» (песни, 1821 и 1826 годов). Легко заметить, что эти сочинения написаны Шубертом как своего рода единый цикл, что он рассматривал их как высказывания определенных, конкретных героев, их «портретные» зарисовки. В процессе работы Шуберт пытался приблизиться к тем характеристикам песен Миньоны и Арфиста, которые они получают в гётевском романе. Так, одно из возникших в 1826 году музыкальных воплощений стихотворения «Тот, кто страдал, поймет...» в соответствии с содержащимся- в романе указанием представляет собой «неправильный дуэт», исполняемый Миньоной и Арфистом. Окончательные решения песен Арфиста являются, бесспорно, наиболее совершенными; из песен Миньоны удачны и некоторые ранние, в частности, очень тонкая и выразительная, хотя нелегкая для исполнения песня «Тот, кто страдал, поймет...», созданная в 1816 году. К перечисленным произведениям примыкает и песня «К Миньоне» (1815) на стихотворение, которое Гёте приложил к своему роману в виде дополнения, Хотя работу над песнями на стихи Гёте Шуберт продолжал до 1826 года, «овне >его стихотворения он в последний раз использовал в 1823 году; его прощанием с Гёте была упомянутая выше вторая «Ночная песнь странника».
Ю. Хохлов

1. Гретхен за прялкой. Перевод Э. Губера
2. Утешение в слезах. Перевод В. Жуковского
3. Жалобная песня пастуха. Перевод М. Павловой
4. У реки. Перевод С. Шервинского
5. Близость любимого. Перевод С. Шервинского.
6. Неистовая любовь. Перевод В. Коломийцева.
7. Любовь. Песня Клерхен из трагедии «Эгмонт». Перевод С. Заяицкого.
8. Морская тишь. Перевод В. Коломийцева
9. Привет духа. Перевод В. Коломийцева
10. Ночная песнь странника. Перевод Г. Шохмана.
11. Первая утрата. Перевод М. Павловой
12. Рыбак. Перевод В. Коломийцева
13. Пряха. Перевод Г. Шохмана
14. Крысолов. Перевод С. Адрианова
15. Дикая роза. Перевод Д. Усова
16. Сладость скорби. Перевод С. Адрианова
17. Кто купит богов любви? Перевод М. Павловой
18. К месяцу. Перевод В. Коломийцева....
19. Лесной царь. Перевод В. Жуковского
20. Король в Фуле. Перевод Б. Пастернака...
21. Вечерняя песня охотника. Перевод М. Ком ар никого
22. Вознице Кроносу. Перевод В. Коломийцева
23. На озере. Перевод В. Коломийцева
24. Ганимед. Перевод В. Хорват
25. Любовник во всех обличьях. Перевод М. Павловой
26. Швейцарская песня. Перевод В. Хорват
27. Ювелирный подмастерье. Перевод С. Адрианова.
28. Любящая пишет. Перевод Г. Шохмана
29. Прометей. Перевод М. Павловой
30. Границы человечества. Перевод М. Павловой.
31. В упоении. Перевод М. Павловой.....
32. Зулейка (I). Перевод Л. Чудовой
33. Зулейка (II). Перевод Л. Чудовой
31. Тайное. Перевод Г. Шохмана
35. Сын муз. Перевод С. Адрианова
36. К далекой. Перевод Н. Сыренской.
37. Свидание и разлука. Перевод Н. Заболоцкого.
38. Ночная песнь странника (II). Перевод С. Адрианова
Песни на стихи из романа «Ученические годы Вильгельма Мейстера»
39. К Миньоне. Перевод С. Адрианова
40. Томление. Перевод М. Павловой
41. Миньона. Перевод С. Заяицкого и А. Ефременкова
Песни Арфиста
42. I («Кто в одиночество идет...»). Перевод В. Коломийцева
43. II («Кто горечь злой нужды вкусил...»). Перевод B. Коломийцева
44. III («Тихо к двери проскользну я...»). Перевод C. Адрианова и. В. Кюломийцева
Песни из «Вильгельма Мейстера»
45. I. Миньона и арфист. Перевод М. Павловой
46. II. Песня Миньоны («Нет, я молчанья не нарушу...»). Перевод В. Коломийцева
47. III. Песня Миньоны («Меня оставьте в платье белом...»). Перевод В. Коломийцева
48. IV. Песня Миньоны («Тот, кто страдал, поймет...»). Перевод М. Павловой
Примечания

 

Скачать ноты для фортепиано

Ф. Шуберт
Пять мелодий

"Государственной музыкальное издательство", 1932г.
номер 12501
(pdf, 1.62 Мб)

 

 

Скачать ноты к произведениясм Шуберта Скачать ноты -
4 сборника (zip 39 Мб)