С.Хентова - Рассказ о Лунной сонате

Жизнь

Бетховен - ноты

Бетховен - книги

Лунная соната



Произведения композитора, творчество, биография, ноты

 

1 2 3

 

 

Закончив сонату, Бетховен сразу же передал ее для опубликования Джованни Капли, предприимчивому итальянцу, владевшему небольшим нотоиздательством в Вене.
Такая быстрота, видимо, диктовалась материальными соображениями. Бетховен нуждался в деньгах. Они у него никогда не задерживались: деньги были средством делать добро. «Если я, например, вижу своего друга в нужде,— писал он Вегелеру,— и кошелек мой не может оказать ему немедленной помощи, то мне стоит только присесть, и вскоре 'помощь оказана». Кроме того, Бетховен добивался материального благополучия, страшась, что глухота отразится на интенсивности его творчества.
О выходе в свет сонаты было объявлено в венской газете 3 марта 1802 года. Капни выпустил одновременно три сонаты: соч. 26 Ля-бемоль мажор, называемую порой Сонатой с похоронным маршем, и две сонаты соч. 27 — Ми-бемоль мажор и до-диез минор.

Не сумев —что было естественно — сразу в полной мере и достаточно глубоко определить сущность новаторства этих сонат, современники, однако, дали им вскоре после выхода восторженную оценку. В рецензии, опубликованной 30 июня 1802 года в лейпцигской «Всеобщей музыкальной газете», читаем. «Сонаты. принадлежат к сочинениям, которые с трудом будут стариться. Третья же из них, безусловно, никогда не состарится и никогда не будет забыта».
 
Примечательно, что автор рецензии сразу и без колебаний отдал пальму первенства «Лунной», выделил ее достоинства, предсказывая сонате самое большое воздействие на слушателей: «Эта гениальная фантазия. возникла в одном глубоком и волнующем порыве и словно изваяна из одного куска мрамора. Невозможно представить, чтобы человек, которому природа не отказала в ощущении музыки, не был бы захвачен первым Адажио. и даже в Presto agitato взволнован до такой степени, как только может волновать музыка.
С полным основанием обе главных части написаны в страшном до-диез миноре; всюду автор. указал характер исполнения, а также форму владения инструментом — форму, которую Бетховен знает, как никто из композиторов, пишущих для фортепьяно». Рецензия эта была первым известным в истории музыки отзывом о «Лунной».

Соната имела успех. Многие издатели, удовлетворяя интерес любителей музыки, старались ее перепечатать. Лейпцигская фирма «Брейткопф и Гертель» выпустила сонату при жизни Бетховена дважды — в 1809 и 1821 годах. В Германии соната издавалась также у Шотта (Майнц), Оффенбаха, Дунста (Франкфурт на Одере), Лишке (Берлин). В 1818—1820 годах появились первые английские издания, в 1823 году — французские. Все эти выпуски в разных странах любопытны как свидетельство быстрого по тем временам распространения «Лунной» в Европе.

Труднее обнаружить следы публичных исполнений. В ту пору платных, афишных концертов было мало и звучали в них, как правило, оркестровые сочинения и инструментальные концерты. Сольные же произведения обычно игрались в небольших камерных концертах во дворцах знати, на немногочисленных собраниях любителей.
Одной из первых, если не первой исполнительницей «Лунной сонаты» была Жозефина Брунсвик, кузина легкомысленной Джульетты, талантливая пианистка, с которой Бетховен охотно занимался музыкой. Отзывчивая, умная и обаятельная Жозефина привлекала Бетховена. Период их дружественных отношений начинается в 1802 году, после измены Джульетты. Дружба перешла в более глубокое чувство, которое, видимо, было не безответным. Часто посещая Жозефину, Бетховен приносил все свои новые фортепьянные сочинения и сам разучивал их с ней. Жозефина чутко воспринимала бетховенскую музыку и отдавала себе отчет в ее новаторском значении. «Вещи эти,— писала она своей сестре Терезе,— упраздняют все, что было написано до них». Впоследствии в письме к Терезе от 6 апреля 1832 года она высказала небезынтересные замечания по поводу педали в «Лунной сонате». Письмо свидетельствует, что соната продолжала 'многие годы оставаться в репертуаре Жозефины.

«Лунную сонату» играли при жизни Бетховена также талантливые пианистки-любительницы Доротея Эртман, графиня Эрдеди, княгиня Лихновская. Элементы своего толкования внес в сонату ученик Бетховена Карл Черни, утверждавший, что он лучше других знает авторскую интерпретацию, так как Бетховен играл ему свои сонаты. Но известно, что Бетховен отрицательно относился к. черниевской трактовке сонат, да и к педагогике Черни («Как жаль, что Лист занимается у Черни!» — заметил Бетховен).
В.Англии исполнителем «Лунной» выступил в начале 20-х годов XIX века немецкий пианист Мошелес, с юных лет увлекавшийся творчеством Бетховена. Судя по немногим историческим материалам, а также по редакции «Лунной сонаты», предпринятой Мошелесом позднее, в бытность его профессором Лейпцигской консерватории, можно предположить, что Мошелес играл сонату ясно, точно, чувствительно и.несколько холодновато, не раскрывая ее драматических элементов.
Интересно, что Мошелесу принадлежала одна из первых словесных интерпретаций «Лунной». Вслед за ним попытки образного истолкования сонаты в прозе и стихах предприняли и другие музыканты, литераторы. Эмоциональная «открытость» сонаты, ее глубокая сердечность вызывали потребность выразить словами все то, о чем говорила музыка. Туманно-романтическое стихотворение посвятил сонате немецкий музыкант Ф. Гриппенкерль:

Зажигаются звезды в небесной высоте,
И блеск их освещает мечтательную гладь озера.
Полная желания и боли плывет очарованная мелодия.
Достигнув небес, она встречается с бурным потоком.

Позднее исследователь творчества Бетховена А. Маркс считал финал сонаты «картиной, где счастье, беспокойное существование и последние силы иссякают с безнадежной, хватающей за душу жалобой». I часть нередко ассоциировалась с молитвой, с картиной заходящего солнца и т. д.
В марте 1825 года у Бетховена произошла встреча, впоследствии оказавшаяся тесно связанной с образным истолкованием сонаты. Композитора посетил 26-летний поэт Людвиг Рельштаб. Разносторонне талантливый человек, пытливый и непоседливый, Рельштаб тяготел к общению с выдающимися современниками: его встречали у Гёте, у Вебера, который даже заинтересовался одним из оперных либретто Релынтаба.
Бетховену поэт предложил несколько песенных текстов; композитор внимательно ознакомился с ними.18 Встречу с Бетховеном Рельштаб впоследствии описал в мемуарах «Из моей жизни», вышедших в 1861 году. Рельштаб сделал многое для распространения сочинений Бетховена, в том числе и сонаты соч. 27 № 2,— ее поэт особенно любил. Он сравнивал впечатление от I, медленной части сонаты с картиной лодки, плывущей при свете луны вдоль безмолвных берегов Фирвальд-штедтского озера в Швейцарии. 'Как подчас бывает в искусстве, Рельштаб, сам того не подозревая, дал сравнение, оказавшееся близким восприятию сонаты слушателями. И в силу меткости и в силу краткости немецкого названия («Mondscheinsonate») оно быстро привилось. Примерно с середины XIX века сонату соч. 27 № 2 повсеместно стали называть «Лунной сонатой», иногда даже не подозревая, что Бетховен не имел к этому названию никакого отношения. Композитор дал наименование лишь двум своим фортепьянным сонатам— «Патетической» соч. 13 и «Lebe wohl» соч. 81 а.

Ноты сонаты Бетховена
Страница автографа «Лунной сонаты» (финал)

Сам Бетховен после издания сонаты избегал говорить о ней, уклонялся от ее образных комментариев. Его отношение к сонате было двойственным. Он знал ей цену. Но соната была связана с тяжелыми, а главное, глубоко интимными, сокровенными переживаниями. В «Лунной» полно и открыто' Бетховен рассказал музыкой о том, что с характерной для него целомудренной сдержанностью старался обычно скрывать от людей. Вот почему, издав сонату, Бетховен затем словно бы стремится принизить свой шедевр, £ЛЙЪШЙЙ жтао и болезненна напоминающий ему о переживаниях, которые хотелрсь бы забыть, о надеждах, с которыми пришлось рас-стятьея. Было в отношении к этому сочинению у Бетховена нечто общее с отношением Гёте к роману «Страдания молодого Вертера». Гёте также со стыдом и страхом перечитывал свой популярнейший роман, удивляясь, как мог он в нем так раскрыть свою душу. Карл Черни писал, что однажды в разговоре с ним композитор с досадой заметил: «Всегда говорят о сонате до-диез минор, хотя я создал лучшее, например сонату Фа-диез мажор соч. 78 и другие вещи».

Двойственное отношение Бетховена к своему замечательному детищу не могло задержать распространения сонаты, полюбившейся слушателям, но оно несомненно отразилось на характере ее интерпретации. Соната не укладывалась в рамки пианистического стиля XVIII века, культивировавшегося при жизни Бетховена венскими виртуозами. «Лунная» открывала новые пути и предвосхищала ближайший расцвет романтического искусства. Она требовала иного — красочного, могучего, яростного, страстного, напряженного пианизма. Она выходила за границы возможностей и бытовавших в ту пору инструментов, еще не дававших ни той большой силы звучания и акцентировки, которую предписывал финал, ни певучего легато Адажио. Бетховен смотрел вперед и, создавая сонату, исходил из собственных пианистических возможностей, из свойственной его гению способности упорно преодолевать «сопротивление материала».
Теснейшим образом связанная с новаторскими особенностями его игры, импровизационная по своему характеру соната могла бы прозвучать равнозначно замыслу Бетховена-композитора под пальцами Бетховена-исполнителя. Но Бетховен сонату публично не играл, да и в домашней обстановке, видимо, избегал проходить ее с учениками. Написав это произведение, Бетховен затем уклонился от прямого, непосредственного влияния на его интерпретацию.

Других же пианистов, равных Бетховену или хотя бы понимавших всю глубину его реформы, до появления Листа не было. Вот почему первый период бытования «Лунной сонаты» не дал великих интерпретаторов этого произведения. Соната вошла в. исполнительский репертуар, но еще не приобрела той популярности, которая пришла к ней позднее, в 30—40.-е годы XIX: века.

1 2 3