А. Курцман - Марк Фрадкин

М.Фрадкин

Песни военных лет



Жизнь, творчество, биография композитора Марка Фрадкина

 

 

Послевоенные годы

 

 

С 1944 года Марк Григорьевич поселился в Москве. Трудно было ему первое время в большом незнакомом городе. Но на выручку скоро пришли друзья. Их оказалось много — людей щедрых — и среди композиторов, и среди музыкантов исполнителей.

Очень важную помощь оказал тогда Фрадкину Союз композиторов. Здесь были организованы лекции для молодых авторов, талант которых проявился во время войны, но которые, как и Марк Григорьевич, не успели завершить свое образование. Фрадкин начинает посещать занятия у теоретика Виктора Абрамовича Цуккермана и композитора Генриха Ильича Литинского. Оба они были эрудитами, людьми незаурядными, и он с жадностью впитывал все то, что преподносили его педагоги. Все же уроки сочинения с Литинским проходили не всегда гладко — вкусы ученика и учителя часто расходились. Однако занятия и композицией, и теоретическими предметами очень много дали Фрадкину в укреплении его творческого мастерства.
— Я высоко ценю и помню помощь, оказанную мне Союзом,— говорит Марк Григорьевич.— Именно эти занятия помогли мне взобраться на какую-то более высокую ступень. Я думаю, что в том, что я сейчас делаю,— немалая толика заслуги и Цуккермана, и Литинского.
Песенной секцией Союза композиторов руководил тогда И. О. Дунаевский, который вскоре стал другом и наставником молодого композитора.
— Дунаевский притягивал меня своей удивительной личностью, талантом, образованностью,— говорит Марк Григорьевич.
Фрадкин часто был первым слушателем песен Дунаевского, он учился на них мастерству и остался верен заветам Исаака Осиповича на всю жизнь. Так же, как и его учитель, Фрадкин вырабатывал собственный стиль на основе характерных интонаций своей эпохи, музыка его песен, как уже говорилось, дополняет положенные в их основу стихи собственным эмоциональным смыслом, она пронизана влюбленностью в жизнь, она всегда — эталон высокого вкуса.
О Фрадкине можно сказать теми же словами, какими сказал о Дунаевском исследователь его творчества Н. Шафер: «основной принцип композитора — создавать «легкий» жанр „серьезными" средствами, учась по партитурам классиков».

Действительно, Фрадкин не только досконально знает и часто напевает мелодии полюбившихся ему песен других авторов, но он и неизменный посетитель симфонических вечеров. Марк Григорьевич очень любит музыку Шостаковича и Прокофьева, а из современных композиторов пальму первенства отдает Шнитке.
В послевоенные годы школой мастерства для молодого композитора, кроме песен Дунаевского, стали также песни Блантера, которые он знал и любил еще юношей, и Василия Павловича Соловьева-Седого.
— Его необычное для того времени творчество, конечно, оказывало на меня влияние,— говорит Марк Григорьевич.— Хотя я никогда не стремился подражать ему. Не будь Дунаевского, Блантера, Соловьева-Седого,— продолжает он,— не было бы и меня. Их музыка зарядила меня, как снаряд порохом, той любовью к песне, которой жили они, она заставляла искать новое, толкала на путь поисков.
Нашел Фрадкин замечательного учителя и в издательстве «Музгиз», которое публиковало его песни. Здесь композитор познакомился с редактором издательства Михаилом Вячеславовичем Иорданским.
— Вот кто мне много помогал,— вспоминает Марк Григорьевич.— Я плохо оформлял клавиры своих песен, и он терпеливо редактировал, показывал, как лучше, почему бас нужно поставить октавой выше или ниже, как лучше расположить аккорд. И я храню его заветы и несу благодарность к нему через всю жизнь. Надеюсь, что он не стесняется такого ученика.

Фрадкин за фортепиано
На встрече с Полем Робсоном. У рояля М. Фрадкин

Большую роль в жизни Фрадкина в то время сыграл и композитор Виктор Аркадьевич Белый, которого Марк Григорьевич называет своим духовным пастырем.
— Виктор Аркадьевич был личностью неординарной,— вспоминает Марк Григорьевич.— Человек огромной эрудиции и большого ума, он очень много делал для Союза композиторов. Он давал мне тактичные советы при работе над первыми сочинениями, незаметно помогал эти сочинения издавать и исполнять. Это был мой друг и старший товарищ, которому я до сих пор беспредельно благодарен за все, что он для меня сделал.
Под свое покровительство Фрадкина взяли композиторы С. Кац, К. Листов, И. Морозов, и постепенно Марк Григорьевич оказался в центре сложного и нежного композиторского братства.
В бурные послевоенные годы многие музыканты часто собирались для прослушивания новой музыки и обсуждения ее в старом здании Союза композиторов, которое находилось на Миусской улице. Председателем этих собраний был Арам Ильич Хачатурян, большую роль на них играл и Василий Иванович Лебедев-Кумач. Оба они горячо поддерживали молодого композитора. Хачатурян остался поклонником музыки Фрадкина навсегда. «Как все это кажется просто! Не пойму, как ты это делаешь!» — однажды сказал он.

Еще во время войны к песням Фрадкина обратились наши лучшие исполнители, которые и в послевоенные годы продолжали пропагандировать его творчество. Это были А. В. Александров со своим «Краснознаменным ансамблем песни и пляски», К. Шульженко, Л. Утесов. Утесов первым записал на пластинку песни Фрадкина, и между певцом и композитором возникла теплая дружба. Вслед за этим ведущим артистом творчеством Марка Григорьевича заинтересовались многие другие певцы, музыка его начала обретать широкую популярность.

Советские композиторы
В Союзе композиторов. В центре — Б. Терентьев
Рядом с ним А. Новиков и М. Фрадкин

 

Постепенно послевоенное время вносило все большие изменения в жизнь людей. Оно, рассказывает Фрадкин в своей автобиографии, ставило уже новые задачи. Страна залечивала раны, нанесенные войной,— строила, восстанавливала, переходила к мирным будням и праздникам. Новые задачи ставила жизнь и перед песней. И Марк Григорьевич всегда стремился этим требованиям отвечать. Его жизнь стала истовым служением искусству.
— Моя жизнь — это творчество,— как-то сказал от сам.
Но прежде чем перейти к рассказу о его сочинениях, мне хотелось бы наметить те пути, по которым в дальнейшем пойдет композитор. Они были связаны с историей советской песни. А ее история — беспрерывное обновление, движение жанра. И в то же время — борьба против пошлости, ремесленничества, низкого качества стихов, эксплуатации одних и тех же интонаций, а порой и невзыскательности в их выборе, что порой придавало однотонность тому потоку музыки, который лился с экранов радио и телевидения, с подмостков эстрады. «Чтобы. вести свою линию в искусстве,— пишет музыковед А. Цукер,— нужно обладать яркой индивидуальностью, немалым мужеством, волей, принципиальностью и устойчивостью творческих позиций и обязательной верой в слушателя.»2.
Фрадкин всеми этими достоинствами обладал. Сохраняя верность собственному индивидуальному стилю, он достойно преодолевал все трудности, встававшие на пути композиторов, посвятивших себя песне. Он постоянно обогащал свою палитру новыми выразительными приемами, которые вырабатывались в момент углубления жанра.

А песня почти каждое десятилетие расширяла свое содержание. Так в шестидесятые—семидесятые годы она обратилась к гражданским и философским размышлениям, сокровенным лирическим переживаниям. Усложнился ее интонационный строй. В музыку пришли интимность и доверительность, привнесенные творчеством советских «бардов» и подхваченные всеми наиболее чуткими творцами песенного жанра: Пахмутовой, Таривердиевым, Петровым.

Впитывая в себя новое содержание и новые интонации, песня вобрала и черты других жанров, появились песни-баллады, песни-романсы, песни-монологи. Не прошел мимо этих разновидностей вокальной музыки и Фрадкин. Особенно притягательным, благодаря складу дарования композитора, оказался для него романс, в частности «старинный», «бытовой» романс. И это понятно. «Сила эмоционального воздействия романса основана, как правило, на его «интонационной общительности», которая, пожалуй, в наиболее концентрированном виде представлена в разновидности жанра, получившей наименование «бытового романса»,— пишет музыковед Б. Кац.— Бытовой романс пропустил сквозь свой фильтр наиболее «отстоявшиеся», наиболее доходчивые, наиболее естественные, легко воспроизводимые при непрофессиональном музицировании элементы профессиональной музыки и искусно перемешал их с оборотами народной музыки и бытовых танцев»3. Верность этому жанру композитор сохранил на протяжении всего творческого пути.

В то же время он не мог не услышать, что лучшие песни ансамблей ВИА и рок-музыки несли в себе новые черты: особую раскованность, спонтанность высказывания. И Фрадкин, не изменяя русскому началу своего творчества, впитывал и их эмоциональный настрой.
Массовая песня подверглась за прошедшие годы еще одному преобразованию. Рассчитанная на исполнение в быту (а сколько таких произведений создано Марком Григорьевичем!
Достаточно вспомнить «Мы жили по соседству», которая до сих пор немедленно вспыхивает в любой туристической компании или в группе людей, которым просто хочется попеть), теперь она часто предназначается для слушания. В ней усложнились мелодия и форма (простая куплетность часто преодолевается сквозным развитием), стала значительнее роль фортепианного аккомпанемента. Так родился новый жанр — вокально-инструментальная миниатюра, к которому композитор стал обращаться в последние годы особенно часто.

И хотя все вышеназванные преобразования обычно вносят в песню самые молодые ее творцы, но Фрадкин, как это будет видно из анализа его песен, никогда не отстает от них, и сам остается молодым. Об этом очень точно пишет и Генина, поэтому мне хочется процитировать ее слова: «.он уверенно движется дальше, неспешно, но вовремя обновляя свой сложившийся стиль, не боясь средств испытанных, но и не чураясь приемов новых. Я не знаю в его творчестве работы, которую „еще не поняли бы" или которая „уже опоздала бы". Всегда чувство такое, что этот человек создает именно то, что нужно, и именно в тот момент, когда нужно. Это не конъюнктура. Это истовое служение профессии, настроенной по камертону народной жизни»4.

В своей автобиографии Марк Григорьевич останавливается на тех темах, которые стали ведущими в его творчестве: это песни, посвященные памяти о Великой Отечественной войне, песни о любви, о молодежи, можно добавить еще — песни о Родине. И именно под этим углом зрения я и постараюсь рассмотреть его творчество.