С.Хентова - Мелодии великого времени

Марсельеза



Рассказ о создании песни Марсельеза (La Marseillaise)

 

 


1 2 3 4 5 6


 

Стефан Цвейг считал, что с той единственной ночи, когда Руже де Лиля посетило вдохновение, что-то надорвалось в этом человеке,  безнадежно надломилось, что он был отравлен «чудовищной жестокостью случая, дозволившего ему лишь три часа пробыть гением».

Контраст между судьбой песни и судьбой ее создателя составляет, собственно, смысл этюда писателя о Руже де Лиле. Его биография стала своеобразным безошибочным доказательством того, насколько важно в искусстве единство принципов, идейных основ творчества и таланта.
Когда свершилось чудо рождения песни, перед саперным капитаном де Лилем возник вопрос твердого определения своего отношения к революции, участия в ней не только музыкальным творчеством.
Позиция же де Лиля в сложных событиях оказалась позицией испуганного человека, боявшегося смелых общественных преобразований.

После штурма Тюильри, в котором участвовали марсельцы, в крепости, где служил де Лиль, приводили гарнизон к присяге республике. Де Лиль отверг присягу, бежал из крепости, скрывался в горах.
Там, скитаясь, он случайно услышал горца, который распевал песню. Произошла памятная для композитора беседа, о которой он впоследствии рассказал своему другу Дезире Монтье.
Руже де Лиль спросил горца: — Что это ты поешь?
—Это песня марсельцев. Разве вы ее не  знаете?
— О, я ее отлично знаю, я ее знаю наизусть,  так же, как ты. Но почему ты эту песню, сочиненную в Страсбурге, называешь «Марсельезою»?
 — Она не из Страсбурга, ее сочинили марсельцы и принесли в Париж. Я видел этих
марсельцев в красных беретах и слышал, как они поют эти строфы.
Горько было узнать де Лилю: о нем, как авторе, уже забыли.

Спустя некоторое время Руже де Лиль вступил в армию революционного генерала Гоша, был ранен.
В 1792 году отказавшись присягнуть республике, он в 1802 году голосовал за республику. Потом отправился с делегацией, посланной Наполеоном в Испанию.
В 1812 году он чуть было не попал на гильотину, без вины — только потому, что двоюродный брат де Лиля, генерал Мале (убежденный республиканец) предпринял отчаянную попытку свергнуть Наполеона.
Время общественных бурь не терпело колебаний.

Де Лиль потерял службу в армии, симпатии и сторонников монархии, и ее противников, средства к существованию. Неустойчивость закономерно привела к беспринципности. А «...даже при большом таланте, — отмечал великий русский художник Илья Ефимович Репин, — беспринципность понижает личность художника: в нем чувствуется раб или потерянный человек». Талант де Лиля был скромным и, не воодушевленный идеей, как было при сочинении «Марсельезы», едва теплился: сам Руже, поздно поняв это, в старости сравнил свой талант с тлеющей соломой.

И все же неверно было бы трактовать его жизнь как неуклонное падение.
Он искал спасения в творчестве, стремился к нему, надеясь, что счастье, озарившее его в «Марсельезе», может вернуться. Писал де Лиль много: романсы, песни, стихи, прозу. Некоторые его сочинения для театра имели кратковременный успех. Пользовавшийся популярностью композитор Этьен Мегюль оказывал де Лилю поддержку. Влиянию «Марсельезы» он был обязан успехом своей «Походной песни», созданной в 1794 году и называвшейся иногда во Франции «Второй Марсельезой». На де Лиля обратил внимание Клод Сен-Симон. Отказавшийся от графского звания во время Великой французской революции, чтобы служить народу, Сен-Симон в свободное от тягостного труда канцелярского служащего время писал книги, в которых изложил мечту о мирном переустройстве жизни. Сен-Симон был полон сочувствия к автору «Марсельезы». И когда на одной мануфактурной фабрике попытались воплотить в жизнь идеи Сен-Симона, он заказал де Лилю гимн рабочих, прославлявший равенство и счастливый труд.
В 1823 году с автором «Марсельезы» познакомился поэт Беранже. Для Беранже с детства имя де Лиля было окружено восхищением. В 1792 году, когда двенадцатилетний мальчик Пьер Жан Беранже прислуживал в провинциальном трактире, через эту местность проходили добровольцы революции с пением «Марсельезы». Мальчик сочинял стихотворения, любил музыку. «Марсельеза» взволновала его до глубины души. Совсем маленький, болезненный, одинокий, он видел себя большим, сильным, когда пел «Марсельезу» на собраниях граждан.

Перебравшись в Париж, Пьер Жан мечтал встретиться с автором песни. Он и не подозревал, как беден де Лиль и как нуждается в помощи. В 1823 году от голода Руже спасла. тюрьма: дважды избежав наказания по политическим мотивам, он в конце концов попал в долговую тюрьму за неуплату ростовщику пятисот франков. Руже занял их, чтобы отдать ) в переписку свою очередную оперу.

Композитор Берлиоз
Гектор Берлиоз
 

Пьер Жан Беранже написал ему в тюрьму ободряющее письмо: «Не краснейте оттого, что вас арестовали из-за долга. Скорее вся i нация должна краснеть за те злоключения, которым все время подвергается автор „Марсельезы". Я не раз кричал об этом в салонах , эгоистов. Быть может, немного стыда заставит, наконец, понять это самых глухих из них».
Беранже не ограничился словами. Сам бедняк, он обошел всех, кого мог, собирая нужную сумму, будоража совесть людей.

Руже де Лиль был выпущен на свободу и с тех пор стал обращаться к Беранже, как к сыну, за советами, помощью. Из городка Шуази-ле-Руа, где его поселил генерал-фортификатор и музыкант-теоретик Франсуа Блейн, де Лиль писал знаменитому поэту, делился с ним своими заботами — творческими и бытовыми. Тесно и душно ему было в захолустном городке.
Беранже заставлял де Лиля работать, убеждал его, что не все потеряно, что вдохновение"^ придет, если композитор будет трудиться. Материалом для творчества де Лиль берет" теперь стихотворные песни Беранже. В них тот же дух свободолюбивой Франции, который родил «Марсельезу»:

Весь Париж обижен с нами —
Распустили нас, друзья,
Не за то ль, что в бой с врагами
Шли мы, жизни не щадя?
Черный замысел в том видя,
Черт возьми, нельзя дремать:
Впереди борьбу предвидя,
Надо силы упражнять. Марш вперед! Марш вперед!
Близок снова наш черед!

Песни на стихи Беранже принесли старому композитору надежды на творческий подъем. Они были изданы, имели успех и оказались
лучшими творениями де Лиля после «Марсельезы».
Из провинциального Шуази-ле-Руа де Лиль старался следить за всеми событиями музыкального Парижа. Его волновала звезда молодого Ференца Листа, триумфы соперника Листа — пианиста Сигизмунда Тальберга. С восторгом принимал он музыку Гектора  Берлиоза, реформатора французского симфонизма: в оценке явлений искусства де Лиль обнаруживает принципиальность и широту взглядов.

Берлиоз, гений инструментовки, открывший эмоциональную силу новых, необычных оркестровых красок, аранжирует «Марсельезу» для большого оркестра и двойного хора. Обработка посвящается де Лилю с многозначительной ремаркой перед последней строфой: «.вступают все инструменты и все, у кого есть голос, сердце и кровь в жилах».
Руже, полуслепой, с парализованной рукой, продиктовал письмо-ответ собрату по музыке:
«Шуази-ле-Руа, 20 декабря 1830 г.

 

Поэт Беранже
Пьер Жан Беранже

Мы с Вами незнакомы, господин Берлиоз; не хотите ли познакомиться? Ваша голова
подобна постоянно действующему вулкану, а в моей никогда не было ничего, кроме горящей соломы, которая, погаснув, продолжает еще слегка дымиться. И все же из богатств Вашего вулкана и остатков моего соломенного пламени, соединенных вместе, может что-нибудь получиться. В связи с этим мне хотелось бы сделать Вам одно или, быть может, два предложения. Для этого нам надо повидаться и побеседовать. Если это Вам по душе, назначьте день, когда я мог бы встретиться с Вами, или же приезжайте ко мне в Шуази на завтрак или обед, конечно, очень плохой, но поэт, подобный Вам, сумеет хорошенько приправить его воздухом полей. Я не стал бы ждать до сих пор, чтобы сделать попытку сблизиться с Вами и поблагодарить Вас за честь, которую Вы оказали известному скромному творению, одев его заново и покрыв, так сказать, его наготу всем блеском Вашего воображения. Но я лишь несчастный разбитый затворник, который появляется в Вашем великом городе очень редко и ненадолго и большую часть своего времени занимается там не тем, чем бы ему хотелось. Могу ли льстить себя надеждой, что Вы не откажетесь откликнуться на этот призыв, правда, малопривлекательный для Вас, и, так или иначе, дадите мне возможность засвидетельствовать Вам свою благодарность, а также и то удовольствие, с каким я присоединяюсь к надеждам, которые возлагают на Ваш дерзновенный талант истинные друзья того прекрасного искусства, какому Вы служите.
Руже де Лиль».

Работа, о которой старик писал туманно, была готовым либретто оперы «Отелло» по Шекспиру. Либретто он и хотел предложить Берлиозу. Беранже не верил в затею и советовал заняться другим сюжетом: «Ваш „Отелло" никогда не посмеет начать борьбу с Россини, я вам предсказываю это. Поздравляю с приобретением нового пальто. Вот это радость! И раз вы теперь немного защищены от холода, то не могли бы вы, предаваясь грезам, набрести на другой сюжет, кроме Мавра?»
Беранже тогда находился в тюрьме Ла Форс, осужденный за свои песни, подстрекающие к бунту. Девять месяцев провел он в камере, упорно отказываясь от помилования, непримиримый в ненависти к угнетателям.

Выйдя из тюрьмы, Беранже тотчас же отправился навестить де Лиля, написал письмо к влиятельному композитору Джакомо Мейерберу с просьбой помочь автору «Марсельезы».
Жизненные горизонты как будто стали проясняться. К заботе поэтов, композиторов прибавилось официальное внимание: об участи де Лиля доложили королю. Король согласился пренебречь революционным прошлым де Лиля и назначил ему крохотную пенсию в полторы тысячи франков, увеличенную затем до трех с половиной тысяч франков, что избавляло де Лиля от голода. Вскоре его наградили орденом Почетного легиона.

Берлиоз написал в Шуази-ле-Руа, что приедет к Руже де Лилю, лишь только возвратится из Италии.
Но, как бывает нередко, облегчение пришло слишком поздно.
26 июня 1836 года, почувствовав приближение смерти, Руже де Лиль сказал покорно и просто: «Я принес всему миру песню и теперь я умираю».
Его похоронили на кладбище Шуази-ле-Руа. Старые гвардейцы проводили гроб. Единственная речь генерала Блейна на могиле была предельно краткой: «Руже, прости нам неблагодарность, оказанную тебе судьбой». Рабочие местной фабрики спели «Марсельезу».
Место в пантеоне великих Руже де Лиль  заслужил с опозданием на много десятилетий.
Писатель Виктор Гюго возглавил в  Париже комитет по созданию памятника  автору «Марсельезы». Один памятник установили на площади Шуази-ле-Руа. Другой — на Iмогиле. Надпись гласила: «Руже де Лиль. Когда в 1792 году Французская революция должна была бороться с королями, он подарил i ей песню „Марсельеза", с которой революция  победила».

14 июля 1915 года, в национальный праздник, останки де Лиля перевезли из Шуази-ле-Руа.
В предместье Парижа, куда в 1792 году  вошли марсельцы с песней, восхитившей мир, прах ожидали отряды кирасиров, чтобы сопровождать артиллерийский лафет в парижский Дом Инвалидов — место упокоения выдающихся деятелей французского государства. Никто не вспоминал о том, что де Лиля чуть было не казнили, что от голода он спасался в тюрьме, что пенсию ему вымаливали у короля и умер он едва не забытым.

Президент Франции произнес речь. Семь строф «Марсельезы» в сопровождении лучших хоров страны пели семь лучших солистов Парижской оперы, специально приглашенных для этого случая. Кровь сынов Франции лилась в тот год на фронтах первой мировой войны; потому, вероятно, и вспомнили тогда официальные власти о «Марсельезе» и ее авторе.

1 2 3 4 5 6