Д. Кабалевский - Дорогие мои друзья

ЧЕМ НАМ ДОРОГО ИСКУССТВО

Д.Кабалевский (ноты)



Книга советского композитора

 

 

РАЗГОВОР С ВОЖАТЫМИ ОБ ИСКУССТВЕ

 

 

Когда-то возник в прославленном пионерском лагере «Артек» обычай: перед началом больших пионерских сборов, лагерных фестивалей и олимпиад выносить и устанавливать на почетном месте три больших знамени — красное, голубое и белое. Три знамени — три символа: труд, дружба, спорт. Хорошие символы! Они напоминают ребятам об очень важных и очень серьезных вещах.
То, что на труде покоится вся наша жизнь, вся наша деятельность, — это понятно каждому, как понятно и то, что труд человека обязательно включает науку и технику, немыслим без них.
То, что на дружбе покоятся отношения не только между отдельными людьми, но и между целыми народами, что от дружбы народов зависит мир на земле,— это тоже каждому понятно.
Каждому, наконец, понятно и то, что человек должен быть здоровым, крепким, сильным и потому с детских лет должен заниматься физической культурой, спортом.

Когда прошлым летом я слушал разговор обо всем этом на сборе пионерского актива в «Артеке», мне вдруг стало как-то особенно ясно, что не могут, просто не имеют права артековцы жить дальше без четвертого знамени. И когда я задал им вопрос: «Какое должно быть у вас еще одно знамя?» — они, не задумываясь, дружно ответили: «Знамя искусства!»
Спустя некоторое время я получил из «Артека» письмо, несказанно меня обрадовавшее. Артековцы сдержали свое обещание и к трем знаменам добавили четвертое знамя — розового цвета, с эмблемой искусства в углу. Молодцы ленинцы-артековцы! Конечно же, не к лицу им жить без знамени искусства! Да и только ли им?

Думаю, что это относится ко всем пионерам, ко всем нашим ребятам.
И вот я хочу сейчас побеседовать о четвертом знамени с вами, девушки и юноши, кто отдает подрастающему поколению свои знания, свой опыт, время и силы, а главное — свою любовь к детям. Со многими из Вас я встречался: зимой — в школах, летом — в пионерских лагерях. И всегда ваш благородный и очень нелегкий труд вызывает во мне чувство глубокой симпатии и уважения.
Но должен откровенно сказать, что очень многие из вас (боюсь сказать — большинство) слабо подготовлены к участию в художественном воспитании нашей детворы. Образно выражаясь, вы далеко не всегда оказываетесь в состоянии поддержать четвертое знамя так же, как вы поддерживаете знамена труда, дружбы и спорта. Даже «Артек», который призван быть во всех отношениях примером и образцом для остальных наших пионерских лагерей, не представляет собой в этом отношении большого исключения.
Вам надо в полную меру оценить значение своей большой роли в деле эстетического воспитания детей и юношества и не побояться принять на себя некоторую долю ответственности за то, что не все еще в этой области обстоит у нас благополучно. А для того чтобы успешно со своей ролью справиться, вам надо прежде всего серьезно задуматься над этим неблагополучием. В чем основная его причина? Не сомневаюсь, что причина эта коренится в недооценке эстетического воспитания детей и юношества как важнейшей части всего коммунистического воспитания. Не- случайно ведь в. законе о школе говорятся именно о необходимости «преодолеть недооценку эстетического воспитания школьников».
В чем же заключается эта недооценка? Не в том, как это иной раз понимается, что мало песен поют ребята, что мало устраивается для них литературных вечеров, что редко ходят они в музеи и на художественные выставки. Речь идет не о количестве того, что именуется обычно ужасно скучным, канцелярско-бюрократическим термином «художественное мероприятие» (совсем ужасно звучит, увы, не так уж редко встречающееся словосочетание «мероприятие по линии эстетического воспитания»!). Конечно, количество спетых песен и прослушанных концертов, просмотренных спектаклей и посещенных выставок — все это очень важно и играет огромную роль в эстетическом воспитании подрастающего поколения. Но недооценка эстетического воспитания коренится глубже.
Во-первых, не все и по всегда отдают себе отчет в том, что область эстетики, область прекрасного далеко не исчерпывается искусством, что мир прекрасного распространяется на все проявления человеческой жизни, что эстетика теснейшим образом связана с этикой, с нравственностью человека, с его идейностью.
Мир прекрасного пронизывает и всю природу. Скучны и духовно бедны люди, не способные это ощутить, как ощущали и воплотили в своих творениях великие, да и не только великие, а даже самые обыкновенные художники прошлого и настоящего.

Мир прекрасного теснейшим образом связан едва ли не со всеми областями деятельности человека с самых его ранних детских лет. И если первоклассник поймет и почувствует, что клякса в тетради — это не только плохо, но и некрасиво, он в дальнейшем в любой своей работе будет стремиться к красоте. А это очень важно: ведь красиво все совершенное, все целесообразное, все гармонично сконструированное, все хорошо сделанное.
Карл Маркс говорил, что человек формирует свою жизнь не только «по законам физической потребности», но также и «по законам красоты». На нашу долю выпала огромная ответственность — мы строим первое в мире коммунистическое общество. Но как же мы будем строить его «по законам красоты», если не поймем, что такое красота, не научимся сами ценить и создавать ее и не сумеем воспитать эту способность в детях, в молодежи?
Недооценка эстетического воспитания заключается также и в том, что искусство еще нередко рассматривается как удел главным образом тех, кто избрал его своей профессией. А на самом-то деле искусство существует для каждого человека, для всех людей. И речь здесь идет об искусстве во всем его богатстве, во всех его формах и жанрах, от самых простых до самых сложных. Так, говоря о музыке, мы должны иметь в виду не только песню или легкую танцевальную музыку, но и оперу и симфонию. Недооценка эстетического воспитания с этой точки зрения всегда ведет к забвению или недопониманию основополагающего ленинского тезиса о том, что искусство должно принадлежать народу.
Несколько слов я хочу сказать особо о самой близкой мне области искусства — о музыке. В системе эстетического воспитания, да и во всей нашей жизни музыка по сравнению с литературой находится, можно сказать, на положении падчерицы. Как, например, отнесетесь вы к старшему школьнику, если он не сможет ответить на вопрос о том, кто такой Пушкин и каково содержание хотя бы основных его произведений? Вероятно, воспримете это как редчайший и печальнейший пример некультурности. Ну а если вопрос ваш был не о Пушкине, а, скажем, о Мусоргском — что тогда? Не появится ли «спасительная» отговорка, что я, мол, не музыкант и потому «имею право» этого не знать?. Но ведь ваш юный собеседник и не литератор! Быть может, на этом основании ему и Пушкина знать не обязательно?.
Можно ли представить себе, чтобы школьник вдруг заявил, что он не собирается быть ни писателем, ни поэтом и потому книг читать и на уроки литературы ходить не намерен? А вот случаи, когда ребята примерно в таком духе определяют свое отношение к музыке и музыкальным урокам, пусть не слишком часто, но все же бывают. Однажды мне пришлось даже через «Пионерскую правду» отвечать на вопрос, заданный группой школьников об уроках пения: «Важный ли это урок?»
Музыка — искусство, обладающее большой силой эмоционального воздействия на человека, — я думаю, большинство из вас испытало это на себе, — и именно поэтому она может играть громадную роль в воспитании духовного мира детей и юношества. А если, например, говорить о хоровом пении, то невозможно переоценить его значение в деле воспитания в детях чувства коллективизма, товарищества. Каждый участник хора, даже малыш, на опыте хорового пения убеждается, что его личная ошибка, невнимание или недобросовестность ставят под угрозу успех всех его товарищей, всего коллектива.
Какие же требования или для начала хотя бы пожелания можно предъявить к вам, вожатым, в области художественно-воспитательной работы? Во-первых, хочется, чтобы все вы почувствовали, поняли и неустанно проверяли на своем мировосприятии, что прекрасное окружает нас повсюду, а не только в искусстве. Искусство живет в этом мире прекрасного в окружающей нас жизни, рождаясь из нее, сплетаясь с ней и, в свою очередь, влияя на нее.

Оглянитесь вокруг. Вот вы в «Артеке», на берегу Черного моря. Присмотритесь и прислушайтесь к нему. Что такое море? Для человека, лишенного способности чувствовать подлинную красоту жизни, море — всего лишь «водный путь» или «пляж», пригодный или непригодный для купания. А для других людей море — это и дивная, вечно переменчивая красота природы, это и восторженные гимны Пушкина, обращенные к морю, и поразительные по яркости музыкальные поэмы Римского-Корсакова «Садко» и «Шехеразада», и темпераментные живописные полотна Айвазовского.
И так все вокруг нас. Все, во что мы ни всмотримся, все, во что ни вслушаемся.
Вот если вы сами будете так видеть и чувствовать окружающую жизнь, вы без труда и усилий научите этому и своих воспитанников — пионеров.
И еще надо поверить в то, что искусство — великая ценность, украшающая жизнь человека, облагораживающая его, обогащающая его духовный мир. Я встречал вожатых, которые именно так относились к искусству. Некоторые из них сами не владели никаким искусством и горько сожалели о том, что условия жизни лишили их в: свое время возможности научиться играть на каком-либо музыкальном инструменте, или рисовать, или просто знать искусство, хорошо в нём разбираться. Но они всей душой, всем сердцем своим любили не только хорошие книги, с которыми никогда не расставались, но и хорошую живопись, и скульптуру, и хорошую, серьезную музыку. И вот этим вожатым без особых усилий удавалось заронить в юные души своих воспитанников-пионеров зерно такой же любви к искусству, какая обогащала их собственную жизнь, согревала их собственные души.
Конечно, за немногие часы в школе или за 30—40 дней летней лагерной смены многому научить нельзя. Но вызвать любовь к искусству можно и за более короткий срок, если только ты сам его любишь по-настоящему.
Роль вожатого, его личного примера в формировании сознания, духовного мира пионеров очень велика, особенно в условиях летней лагерной жизни. Ведь всем известно: если вожатый страстный турист, то к концу смены большинство ребят его отряда начнут увлекаться туризмом. Если вожатый, кроме спорта, ни о чем не помышляет, и в сознании ребят его отряда очень скоро ни для чего, кроме спорта, не остается места. Если вожатый — любитель музыки, то и отряд его в лагере начинает выделяться своей музыкальностью.
Нужно ли говорить, что лучшим вожатым мы все, несомненно, назовем такого вожатого, который сам будет всесторонне развит и в равной мере будет заботиться как о физической, так и о духовной культуре своих воспитанников.

Мне кажется, вы должны добиваться, чтобы вам оказывали большую помощь, особенно перед отъездом в лагерь. В работе с детьми крайне нужны серьезные консультации и толковые инструктажи. Почему, например, многие из вас не знают даже, как начать с ребятами петь песню? Ведь для того чтобы отряд ваш чисто и стройно запел даже очень давно и хорошо знакомую ему песню, недостаточно зычным голосом крикнуть: «Начали! Три, четыре!» А ведь именно так вы очень часто и делаете. Но тут-то вслед за вашим «три, четыре» (это звучит особенно курьезно, когда песня написана в двух- или трехдольном размере!) и начинается фальшивое, нестройное пение. Каждый из 30—40 ребят запевает кто во что горазд, каждый в своей тональности. Опытный вожатый, хоть чуть-чуть знакомый с практикой хорового пения, или сам «даст тон», или, что еще лучше, выберет в своем отряде ребят, помузыкальнее, у кого голоса покрасивей и позвонче, и сделает их запевалами. Вот такие запевалы и должны начинать песню. Споет один из них запев — все прислушаются к тональности (да и к характеру звучания) и вступят в припев чисто и стройное
Кстати, о пений песен, особенно" в лагерях. Я бы посоветовал вам обратить внимание на то," что, как правило, слишком громко поют ребята. Зачастую это и лением-то трудно назвать, крик какой-то получается. Побольше бы при пении заботиться о чистоте, стройности, музыкальной выразительности. А громкое фальшивое пение только слух портит да до хрипоты доводит, надрывая еще не окрепшие детские голосовые связки.

И, наконец, еще хочется мне посоветовать: хотя бы в порядке опыта в школах, в лагерях, в отдельных отрядах завести если не четыре знамени, то хотя бы четыре небольших флажка. Пусть внимание ребят сосредоточится на воплощенных в этих флажках символах — труд, дружба, спорт, искусство. По этим четырем направлениям, думается мне, даже легче и интереснее можно организовать отрядную жизнь.
Четыре полосы можно представить себе в стенной газете: в одной (красной) собрать все интересные, поучительные факты, связанные с трудовой деятельностью пионеров; другую (голубую) посвятить теме дружбы; в третьей (белой) подвести итоги спортивных дел; в четвертой (розовой) поддержать интерес ребят к искусству и поощрить их художественные достижения.
А разве нельзя было бы в лагере один день в неделю посвятить целиком искусству? Это нужно не для того, чтобы многому научить ребят, — такую задачу и ставить не надо в условиях летнего лагеря, — но для того, чтобы заинтересовать их, вызвать в них желание приблизиться к искусству. Ребята ведь очень легко поддаются влиянию простого, задушевного слова. Но не со сцены, на которой стоит скучный стол, накрытый красным или зеленым сукном, нужно с ними вести разговор, а лучше, скажем, на живописной лесной лужайке, на речке или на берегу моря.

Поведите с ними в такой необычной, ничем не напоминающей классный урок обстановке простой разговор о поэзии, о литературе, прочитайте им хорошие стихи; пусть сами ребята расскажут о своих литературных привязанностях, о любимых книгах; а если вам удалось установить в отряде добрую атмосферу взаимного доверия (как это важно!), может быть, среди ребят найдутся и свои поэты, прочитающие собственные стихи!
Хорошо в такой обстановке рассказать ребятам хотя бы об одном каком-нибудь художнике, о его жизни, его творческом труде. А потом показать несколько репродукций его картин — здесь в крайнем случае и «Огонек» может пригодиться, в нем сейчас неплохие репродукции печатаются. И право же, нетрудно будет с ребят взять слово, что они станут потом из каждого номера того же «Огонька» вырезать цветные репродукции и на педелю (до следующего номера) вешать у себя над столом. Пусть не все, пусть часть ребят начнет после этого присматриваться к живописи. И войдет она постепенно в их жизнь.
И о музыке можно провести такие же беседы, опираясь на наиболее интересные и доступные ребятам радиопередачи. Это могут быть и народные песни. Это могут быть и отрывки из опер, к содержанию которых ребят легко приблизить через знакомые им литературные произведения. Это могут быть и произведения советских композиторов, в том числе и симфонические, посвященные каким-либо значительным и интересным событиям нашей современности.
И главное при этом — показать ребятам, что различные искусства очень связаны друг с другом и все они теснейшим образом сплетены с самой жизнью.
Такие простые, задушевные беседы, лишенные всякой официальности, даже если вам удастся провести их с каждым отрядом лишь два-три раза в месяц, могут оставить в сознании и душе ваших питомцев неизгладимый след", забросить в них добрые семена, которые никогда не заглохнут и дадут со временем свои богатые всходы.
Я знаю, что очень многое в воспитательной работе с детьми и подростками зависит от руководителей школ, лагерей. Но от вас самих, от вожатых, зависит, быть может, еще больше. Ведь именно вы связаны с пионерами наиболее тесно и непосредственно, особенно в летнее время, когда можете наблюдать их и воздействовать па них буквально по 24 часа в сутки на протяжении всей лагерной смены.

Когда я писал эти страницы, я все время думал о вас. и понимал, что вы, вероятно, задали бы мне много вопросов, если бы беседа наша была живой, а не «заочной», как сейчас. Я знаю, что осуществление всего того, о чем я написал, связано со многими трудностями. Я знаю, что зимой вы целиком погружены в свои собственные занятия и работу, а жизнь в лагере включает в себя очень, очень многое, только не досуг. Знаю и то, что у нас слишком мало издается хорошей художественно-пропагандистской литературы, на которую вы могли бы опереться. Знаю, наконец, и то, что многие из вас в свои детские годы не получили от школы того, что она должна была бы дать вам в области эстетического воспитания, и сейчас вам нелегко наверстывать упущенное.

Все это верно. Но «трудно» не значит «невозможно»! Повязывая вокруг шеи алый пионерский галстук, который делает вас, молодых людей, еще более юными, вы беретесь за самый, быть может, сложный, но и за самый чудесный труд: вы становитесь активными воспитателями детского сознания, детского сердца, детской души. Вы встаете в один ряд со школьными учителями и вместе с ними готовите к большому жизненному пути юных граждан нашей страны. Так уж не бойтесь посмотреть на встающие перед вами задачи во всей их широте и сложности! Каждый из вас— в этом можно не сомневаться — найдет множество путей и способов их решения. И кому же. браться за них, как не вам, комсомольцам, советским юношам и девушкам, посвящающим себя важному и прекрасному делу, огромный смысл которого раскрывается в скромном, но почетном звании — вожатый!