Е. Мейлих - Феликс Мендельсон

Ф. Мендельсон ноты



Литература, книги, ноты

 

БАЛОВЕНЬ МУЗ

 

 

По усыпанной гравием дорожке шагали двое — коренастый сутулый мужчина в темном сюртуке и худой высокий мальчик в синей куртке. Оба молчали. Старший из спутников, нагнув голову, шел углубленный в собственные думы, а мальчик с жадным любопытством рассматривал видневшийся впереди двухэтажный дом. Его большие темные глаза блестели, а по-детски еще пухлые губы красиво очерченного рта слегка дрожали. Он страшно волновался: ведь он впервые в Веймаре, и дом, куда они идут,— святыня, чтимая во всей Германии. Это обитель поэзии, где проводит свои преклонные годы великий из великих поэтов — Иоганн Вольфганг Гёте. Имя это дорого маленькому Феликсу с самого раннего детства. Вечерами, когда он еще только учился читать по слогам, мать для него и сестры Фанни декламировала стихи Гёте, и в фантазии мальчика поэт принял образ доброго, мудрого волшебника, всевластного и всемогущего. И вот сейчас он сможет увидеть Гёте. Ради этого учитель приехал с ним из Берлина и, конечно, детское сердце трепещет от волнения и восторга.
Перед входом в дом путешественники замедляют шаги. Воспользуемся этой заминкой, чтобы представить их.

Композитор Мендельсон
Феликс Мендельсон в детстве


Мальчик — Феликс Мендельсон-Бартольди — 12-летний музыкант редких способностей и исключительной ) для его возраста эрудиции. Очень рано он начал поражать окружающих не только блестящей игрой на рояле и удивительным даром импровизации, но и не по возрасту зрелыми композициями. И сейчас, в сопровождении своего учителя Карла Фридриха Цельтера, Феликс впервые покинул отчий дом для поездки в Веймар. Этому визиту к Гёте он обязан многолетней дружбе, связывающей гениального поэта с Цельтером. И последний не мог отказать себе в удовольствии привести к другу свою гордость, «маленькое чудо»— Феликса Мендельсона..
Цельтер оторвался от дум. Он поднял голову, увидел пылающее от возбуждения лицо мальчика, ободряюще улыбнулся ему, и они вошли в дом.
По-домашнему просто встретил Гёте своего старого приятеля Цельтер а и его ученика. С улыбкой разглядывал великий поэт ласкового и почтительного мальчика, а потом усадил его за рояль. Феликс играл фуги Баха и свои собственные сочинения. Он понравился не только Гёте, но и членам его семьи. Невестка поэта, хорошая певица, и ее сестра, красавица Ульрика, осыпали ласками маленького музыканта. Феликс был сразу допущен в интимный домашний круг Гёте. Почти все время пребывания в Веймаре он провел у него. Вместе гуляли по саду, рассматривали собранные самим Гёте богатейшие коллекции минералов, скульптур и гравюр. Но особенно много времени проводил Феликс за роялем, играл по 6—8 часов в день. Прослышав о юном таланте, пришли послушать его игру великая герцогиня и наследный принц. Очень понравилась им его соната соль минор. Больше всего Феликс любил музицировать после обеда, когда по ритуалу, установленному с первых же дней пребывания мальчика в Веймаре, Гёте подводил его к роялю, открывал крышку инструмента и со словами: «Я тебя еще не слышал сегодня, пошуми немного для меня!»— усаживался рядом в глубокое кресло и, прикрыв глаза, погружался в музыку. Если поэт был не в духе или чем-нибудь удручен, он говорил Феликсу:
— Я Саул, а ты—мой Давид.1 Я печален и огорчен. Приди ко мне и развесели меня своей игрой.
И тогда мальчик представлял себя юным пастухом, играющим на арфе у ног сумрачного Саула, чтобы успокоить своей мелодичной игрой гнев старого царя.
Когда Цельтер, собравшийся ехать в Иену и оттуда в Лейпциг, решил увезти с собой Феликса,— в доме поднялась целая буря. Гёте напал на него, заявляя, что нечего тащить мальчика в эту дыру — пусть Цельтер едет сам, а Феликс останется в Веймаре. Цельтеру пришлось уступить, и Феликс провел еще несколько дней в обществе «отца и друга», как он называл своего гостеприимного хозяина. Гёте тоже привязался к маленькому берлинцу, щедро дарил ему внимание и время.
Прошли две недели, и настала пора покинуть Веймар. Преисполненный радости вернулся мальчик домой. Часами без устали он рассказывал отцу, матери, сестрам о своем пребывании у Гёте, вспоминал мельчайшие подробности жизни великого поэта, его домашнего круга, разговоров за вечерним чаем в большой уютной столовой. Феликса слушали с тем интересом и глубоким пониманием, которыми всегда отличалась семья Мендельсонов. Это была далеко не заурядная семья.

Лея МендельсонАбрам Мендельсон
Лея и Абрам Мендельсоны — родители композитора С портретов В. Хензеля

Дед Феликса — Моисей Мендельсон — был известным еврейским писателем-просветителем и философом. Его сын Абрам (отец Феликса), благодаря своей исключительной трудоспособности и целеустремленности, добился завидного положения в финансовом мире. Начав карьеру в Париже в качестве служащего банкирского дома, он, после женитьбы на Лее Саломон, переселился в Гамбург, где вместе с братом основал банкирскую контору. Место было выбрано удачно: Гамбург был большим портовым городом и транзитным центром, где проводились крупные финансовые операции, и банкирский дом Мендельсонов вскоре завоевал прочное положение. Здесь родились старшие дети: 15 ноября 1805 года — Фанни, 3 февраля 1809 года — Феликс и 11 апреля 1811 года — Ребекка. Вскоре семья переехала в Берлин. В столице Пруссии Абрам Мендельсон делит все свое время между двумя одинаково важными для него занятиями: деловыми хлопотами, обеспечивающими материальное благополучие семьи, и воспитанием детей. В 1813 году у Мендельсонов появился младший-сын — Пауль.
Фанни и Феликс начали свои занятия под руководством матери, хорошей пианистки, способной художницы, свободно владевшей, кроме немецкого, английским, французским и итальянским языками. В дальнейшем заботу о детях приняли тщательно выбранные отцом педагоги — такие блестящие профессионалы, как преподаватель рисования профессор Резель, известный филолог Карл Хойзе.
Что касается музыкального воспитания детей, то оно было доверено пианисту Людвигу Бергеру и композитору Карлу Цельтеру. Первый был учеником и продолжателем знаменитых фортепианных школ Клементи и Фильда. Любопытной фигурой для музыкальной жизни того времени был второй педагог Феликса. Каменщик по профессии, Цельтер самоучкой постиг основы музыки и ценой огромного труда стал отличным композитором и музыкальным общественным деятелем, пользующимся заслуженным авторитетом. Ко времени начала занятий с Феликсом он возглавлял Берлинскую Певческую академию.

Учитель Мендельсона
Карл Фридрих Цельтер

Мальчик уважал и любил Цельтера, под руководством которого написал свои первые детские симфонии, сонаты и фортепианные пьесы. А сейчас, после поездки к Гёте, дружеские узы, связывающие Феликса с учителем, стали еще теснее.
Как ликовали оба, когда из Веймара Феликсу прибыло письмо от Гёте. Раскрыв конверт, мальчик нашел вырезанного из розовой бумаги крылатого конька, несущего миниатюрного гения, и стишки, написанные рукой великого поэта. Вместе с сестрой Феликс читал и перечитывал эти строки, а потом положил их на музыку, и оба целыми днями напевали их.
Воспитание в очень сплоченной семье, небольшая разница в возрасте (Фанни была старше всего на четыре года), общность вкусов и увлечений, безграничная любовь к музыке настолько сблизили брата и сестру, что они привыкли делиться друг с другом не только своими поступками, но и мечтами. Они, как говорила Фанни, «мыслили вслух друг для друга». Несмотря на свои выдающиеся музыкальные способности (девочка была блестящей пианисткой), Фанни с детства знала, что музыка может быть для нее лишь любимым увлечением, но не профессией: в семье Мендельсонов считали, что удел девушки их круга — быть после замужества образцовой женой и матерью. Поэтому, вероятно, она так преклонялась перед талантом Феликса, для которого музыка постепенно становилась целью и смыслом всей жизни, и гордилась успехами брата, как своими собственными.
В 1822 году размеренный образ жизни семьи был прерван. Абрам Мендельсон решил отправиться с домочадцами в Швейцарию. Согласно условиям путешествия того времени все разместились в нескольких каретах, и веселый караван двинулся в путь.
По дороге путешественники остановились в Касселе, чтобы представить Феликса композитору, дирижеру и скрипачу Людвигу Шпору —одному из создателей ранней немецкой романтической оперы. В доме Шпора Феликс и Фанни много музицировали, знакомились с музыкальной жизнью столицы небольшого княжества Хессе-Кассель.

Далее путь лежал на юг, во Франкфурт.
Франкфурт-на-Майне — крупный коммерческий и культурный центр. Особой любовью пользовалась здесь хоровая музыка. Местное певческое общество, руководимое известным дирижером и хормейстером Иоганном Шельбе, было одним из лучших в Германии. Игра на фортепиано и импровизации Феликса произвели на Шельбе большое впечатление. Со времени этой первой встречи он стал относиться к молодому музыканту с неизменным вниманием и заботой. Во Франкфурте Феликс познакомился также с преподавателем фортепиано Алоизом Шмидтом и его многочисленными учениками, среди которых был и «чудо-мальчик» — пианист Фердинанд Хиллер.
Много наслышавшись от своего учителя Шмидта о маленьком Мендельсоне, Фердинанд с нетерпением ожидал встречи с талантливым юным музыкантом и был приятно удивлен, когда из окна увидел красивого мальчика с длинными черными кудрями, который с хохотом повис на плечах Шмидта и так заставил протащить себя несколько шагов. Каково же было недоумение Фердинанда, когда в гостиную вошел не шалун, а вежливый благовоспитанный подросток.
Они с удовольствием играют и импровизируют друг для друга и расстаются добрыми приятелями. Эта первая встреча положила начало дружбы, связавшей их в дальнейшем на всю жизнь.
Следующая страница путешествия — Швейцария. Страна гор и зеленых альпийских лугов, быстрых водопадов и холодных голубых озер пленяет путешественников своими живописными ландшафтами. Мендельсоны исколесили всю страну. Они предприняли восхождение на горные вершины Юнгфрау, совершили прогулки по берегам Женевского озера, пробыли несколько дней в селении Шамони. Доехав до массива Сен-Готард, отделяющего Швейцарию от Италии, путешественники направились домой, не преминув по дороге заехать в Веймар, чтобы поблагодарить Гёте за гостеприимство, оказанное Феликсу в прошлом году.

В Берлине жизнь вошла в свою обычную колею. Феликс все больше и больше времени посвящает композиции. Так, только за один год он пишет два романса и три песни, три фортепианные фуги, струнный квартет, действие оперы «Два племянника», хор для Франкфуртского певческого общества, юношеские скрипичный и фортепианный концерты, а также Псалом № 66 и Маг-нификат.
Именно в эти годы складывается традиция воскресных музыкальных утренников у Мендельсонов. Началась она с того, что знакомые музыканты стали собираться для исполнения небольших одноактных опер и других произведений Феликса. Так, в 1824 году была исполнена его камерная опера «Дядя из Бостона, или Два племянника». Во время праздничного ужина, состоявшегося после премьеры, Карл Цельтер «именем Моцарта, Гайдна и старого Баха» торжественно возвел своего ученика в ранг «подмастерья от музыки». Это было признанием, что мальчик преодолел первые ступени на пути к мастерству.
Но для отца одобрение Цельтера и чересчур доброжелательных берлинских музыкантов не было достаточно веским. Он хотел услышать оценку музыкальных способностей Феликса от специалистов, могущих судить о мальчике более объективно и критически. А для этого необходимо было ехать в «музыкальную столицу мира» — Париж, и весной 1825 года отец и сын направляются во Францию.
Феликс был представлен директору Парижской консерватории, прославленному композитору Луиджи Керубини, и тот с одобрением отозвался о сочинениях мальчика. Не менее радушно были встречены инструментальные пьесы маленького берлинца и видным французским скрипачом Пьером Байо. Мендельсоны пробыли в Париже менее двух месяцев. Конечно, за столь короткий срок Феликс не мог по-настоящему познать все многообразие искусства столицы Франции, погрузиться в ее кипучую художественную, музыкальную жизнь. Однако он часто посещает театры, концерты и. составляет себе о ней весьма нелестное мнение. Уже в эти годы тяга Феликса к простоте и естественности заставляет его принять в штыки парижские музыкальные салоны, где господствует бездумное виртуозничество.
Его глубоко огорчает отношение парижских музыкантов к немецкой классической музыке. Он никак не может привыкнуть к тому, что имя Баха мало кому известно, и даже музыканты-профессионалы ничего не слышали об опере Бетховена «Фиделио».
Французский оперный театр также не увлек юного Мендельсона. Он не оценил блеска, легкости, ясности и изящества музыки прославленного Обера. В произведениях этого автора он видит лишь недостатки инструментовки, и его внимание привлекают только те мелодии из. опер Обера, которые звучат как реминисценции музыки Керубини и Россини.
Феликс покинул Париж, так и не поняв, а точнее — не пожелав понять современную ему французскую музыку. По этому поводу у него дома, в Берлине, будут вестись нескончаемые споры с Фанни, которая никак не захочет согласиться с его суровой оценкой парижской музыкальной жизни. Несмотря на все доводы сестры, Феликс будет настаивать на своем: во Франции ценится лишь внешняя сторона музыки — ее эффектность, а настоящее творчество, сочинение музыки о сокровенных чувствах и думах, музыки, от которой становятся добрее и лучше как слушатель, так и сам сочинитель, — возможно только дома, в кругу близких, там, где даже родной воздух служит источником вдохновения.

Дом Мендельсонов
Дом Мендельсонов в Берлине на Лейпцигерштрассе, 3


Вскоре новое радостное событие отвлекло внимание Феликса и Фанни от парижских впечатлений. Абрам Мендельсон приобрел просторный дом, окруженный большим живописным садом, где дети могли гулять, бегать, заниматься гимнастикой и различными играми. В саду находился павильон с залой, вмещавшей до 200 слушателей. Это было очень важно для семьи, у которой привыкли собираться музыканты — любители и профессионалы Берлина.
Дом Мендельсонов пленял гостей царившим в нем глубоким пониманием искусства, радушием, хлебосольством. Хозяева умели создавать притягательную для одаренных натур атмосферу непринужденной простоты, доброжелательности, истинного интеллектуализма.
Домашний быт Мендельсонов отличался скромностью. В прежней, довольно тесной квартире была самая обычная и необходимая мебель. Единственным исключением являлись картины, свидетельствующие о высоком художественном вкусе отца и матери. Теперь же Фанни и Феликс не могли нарадоваться новому дому. Правда, приятели и друзья, привыкшие часто бывать у Мендельсонов, были огорчены их переездом в захолустье, на окраину города, но и они вскоре полюбили дом на Лейп-цигерштрассе. Кто только не бывал здесь! Порой весенними и летними вечерами казалось, что тут — место общения всего мыслящего и артистического Берлина.

По тенистым аллеям парка гуляли властитель умов немецкой молодежи философ Гегель, крупнейший историк Бек, дирижер Берлинской оперы и композитор Гаспар Спонтини, известнейшие ученые — естествоиспытатель Александр Гумбольдт и его брат Вильгельм — филолог; чародеи-сказочники братья Якоб и Вильгельм Гримм. Частым гостем был и Клеменс Брентано — поэт-романтик, автор сказок и стихотворений в народном духе. Изданный им вместе с Арнимом сборник текстов народных немецких песен «Чудесный рог мальчика» вдохновил впоследствии Шумана, Брамса, Малера и Р. Штрауса на создание их лучших песен-романсов.

Приезжие знаменитости также не покидали Берлина, не побывав у Мендельсонов. Выдающийся итальянский скрипач Никколо Паганини, прославленная немецкая певица Вильгельмина Шредер-Девриент, одаренный дирижер и композитор Людвиг Шпор, основоположник немецкой романтической оперы Карл Мариа Вебер и многие другие посещали гостеприимную семью. К этой блистательной плеяде присоединялась и многообещающая молодежь — поэт Генрих Гейне, певец Эдуард Девриент, скрипач Эдуард Риц.
Богато одаренная натура Феликса расцветала в этой атмосфере. Он живо усваивал все новое, передовое. Воспитанный на почитании Баха, Генделя, Бетховена, юноша жадно впитывал творчество своих современников. В течение всей жизни Феликс относился с глубоким уважением и к Шпору, и к замечательному пианисту Игнацу Мошелесу, всей душой преклонялся перед Вебером. Однажды, когда Вебер, отправляясь из берлинского оперного театра к Мендельсонам, предложил подвезти Феликса на своем экипаже, юноша отказался и побежал домой кратчайшим путем, чтобы иметь возможность самому открыть двери высокому гостю.
Постоянное общение с яркими и разносторонними талантами сыграло огромную роль в формировании творческой личности молодого Мендельсона. Оно во многом способствовало тому, что Феликс никогда не удовлетворялся достигнутым и всегда, всю жизнь упорно, трудолюбиво стремился к совершенству. Критически оценивая свои достижения, он полагал оценку «хорошо» недостойной себя и стремился достичь того уровня, о котором можно было бы сказать — «прекрасно»

Именно этого особенно целеустремленно добивается композитор в произведениях, которые он начинает писать после переезда на Лейпцигештрассе. Влияние идей романтизма, все больше и больше захватывавших немецкое искусство, находит органичное отражение и в музыке Феликса Мендельсона.
Одно из самых замечательных сочинений юного композитора— его струнный Октет для 4 скрипок, 2 альтов и 2 виолончелей Ми-бемоль мажор (соч. 20), созданный в 1825 году и посвященный его другу, скрипачу Эдуарду Риду.
В нем со всей очевидностью проступают- как классические привязанности композитора, так и романтическая сущность его творчества. Юноша уверенно владеет классической формой, позволяющей «строить» камерный инструментальный цикл в лучших традициях великих мастеров прошлого. Казалось бы, в основных музыкальных темах лишь варьируются типичные классические приемы. Так, главная тема первой части вырастает из звуков основного трезвучия тональности Ми-бемоль мажор. Таких примеров можно найти сколько угодно и у Гайдна, и у Моцарта, и у Бетховена. Разве не то же трезвучие служит основой главных тем Симфонии № 39 Моцарта или Третьей («Героической») симфонии Бетховена? Но если в бетховенской теме, напоминающей фанфарные мотивы военных оркестров, преобладает волевой импульс, то у Мендельсона в Октете те же интонации покоряют полетностью, одухотворенностью. В устремленной ввысь мелодии слышится образ трепетно-чистый, мечтательный, глубоко лиричный.
Еще большей трепетностью проникнута музыка третьей части — Скерцо. Эта часть сонатно-симфонического цикла, ставшая традиционной со времен Бетховена, трактуется Мендельсоном совершенно по-новому. И дело не только в том, что вместо привычного трехдольного метра здесь — двудольный, и даже не в особенностях инструментовки — легкой, изящной, почти прозрачной, а в самом строе музыки — стремительной, уносящей в светлый, радостный, добрый мир сказочно-фантастических видений.
Композитору удалось создать новый тип романтического скерцо — и это в музыке непрограммной, не связанной с определенным сюжетом. Мендельсон выступает здесь пионером среди композиторов-романтиков, открывая перед ними новые, неизведанные до того возможности жанра. И вскоре фантастическое скерцо найдет достойное место в их творчестве. Уже через год — в 1826 году — появится опера «Оберон» Вебера с ее музыкально-сценическим воплощением сказочных народных образов, а там пойдут замечательные скерцо Шумана, Шопена, Берлиоза, Бородина, Чайковского.
А для Мендельсона скерцо Октета явилось блестящей находкой, сыгравшей важную роль в формировании его композиторской индивидуальности.

Знакомство с творчеством Шекспира по переводам Тика (Феликс в эти годы еще не владел достаточно хорошо английским языком, чтобы читать великого драматурга в оригинале) явилось для него не меньшим откровением, чем для другого гениального современника— Виктора Гюго. И так же, как французский поэт под воздействием Шекспира пишет свое предисловие к «Кромвелю», ставшее манифестом новой романтической школы, так и Феликс Мендельсон создает увертюру «Сон в летнюю ночь», положившую начало новому жанру программной романтической увертюры.
Музыка тонко и с блеском передавала настроения, навеянные чтением комедии «Сон в летнюю ночь». Но, хотя мы слышим в ней и любовные мотивы, и танцы эльфов, и свадебное шествие, и даже ослиный крик, не следует проводить прямую параллель между сценами комедии и отдельными музыкальными эпизодами. Мендельсон никогда не следовал за текстом буквально: он стремился высказать языком музыкальных звуков собственное восприятие литературного произведения. На протяжении всего своего творчества он остался верен неприязни к описательной или иллюстративной музыке. Вот почему его симфонические «увертюры-поэмы», написанные в самые различные периоды жизни, неизменно оказывались далекими от литературного прообраза, который служил лишь толчком для созидательной фантазии композитора.
В одноименной комедии великого английского драматурга Вильяма Шекспира композитора особенно увлек богатый сказочный мир. Он живо представляет себе эльфов, гномов, фей, живущих веселой жизнью на страницах пьесы. Он слышит их.

Первая программная симфоническая увертюра Мендельсона «Сон в летнюю ночь» полна света и оптимизма. Она наполняет сердце ощущением тепла и радости, глубокой верой в то, что в жизнь каждого человека может войти сказка.
Словно из ночной тишины, возникает ажурная ткань музыки. Уже первые звуки увертюры поражают необычностью. Это всего-навсего последовательность из четырех аккордов, но как свежо, как ново, как вызывающе нетрадиционно звучат они! И как тонко вводят в атмосферу прозрачной сказочности всего происходящего!
..Ночь, все замерло. Но что это? Подул ветерок, зашелестели травы, молодая листва. Уж не эльфы ли проснулись и пустились в веселый хоровод? Легкая, прозрачная тема у скрипок в верхнем регистре создает удивительный звуковой фон, словно передающий аромат ночного пейзажа. Возникает радостная, ликующая тема, по характеру приближающаяся к маршу: сон постепенно обретает черты яви. Это ощущение усиливается, когда из коротких выразительных мотивов вырастает широко льющаяся, взволнованная мелодия.
Еще одна, нарочито угловая тема, имитирующая крик осла, в которого влюбляется заколдованная Обероном лесная царица. Наконец, все стихает, и вновь ночные шелесты дымкой окутывают происходящее. Тишина. Все было лишь мечтой, легким сновидением.
Поразительна оркестровка увертюры, как нельзя более точно выявляющая суть каждой музыкальной фразы, ее «рельеф». Тембры отдельных инструментов, их групп, всего оркестра пленяют чистыми красками, так умело использует композитор многочисленные приемы, подчеркивающие в каждом инструменте его лицо, его неповторимое звучание. Порой создается впечатление, что инструментов куда больше, чем на самом деле, настолько многоликим делает его оркестровый наряд.
Трудно назвать произведение, написанное столь молодым композитором (Мендельсону было тогда 17 лет), которое было бы в такой степени совершенным в своем воплощении. Поистине, как писал об увертюре Шуман, «замечательный мастер в счастливую минуту совершил свой первый взлет». Да и создана она была в короткий срок: 7 июня 1826 года Феликс сообщил в одном из писем о намерении положить на музыку полюбившееся ему произведение Шекспира. Не прошло и месяца, как увертюра была готова. Осенью того же года—19 ноября — ее в домашнем концерте сыграли на фортепиано в четыре руки Феликс и Фанни, а 20 февраля 1827 года увертюра «Сон в летнюю ночь» была впервые исполнена перед широкой аудиторией симфоническим оркестром под управлением Карла Леве в Штеттине (кстати, на том же концерте состоялось первое в этом городе публичное исполнение Девятой симфонии Бетховена, созданной за три года до того). Сам автор дирижировал своей
увертюрой несколько позднее, в Лондоне, 24 июня 1829 года.

Композитор Мендельсон
Феликс Менднльсон в юности


Вообще лето 1826 года оказалось для Феликса во всех отношениях счастливым. Молодой композитор наслаждается жизнью в милом домашнем кругу, со всем пылом юности отдается спорту — фехтованию, верховой езде. Несмотря на разницу в возрасте, он сближается с певцом Эдуардом Девриентом и молодым дипломатом Карлом Клингеманом. Друзья увлекаются плаванием: втроем ежедневно переплывают реку Шпрее, причем стараются настолько натренироваться, чтобы, плавая, петь специально сочиненные ими для этой цели песни. А после — веселые прогулки в лесу вместе с Фанни, с младшей сестрой Ребеккой, их милыми подружками.

В это чудесное лето из-под пера Феликса появляются, кроме увертюры «Сон в летнюю ночь», новые песни. Впрочем, не обошлось и без творческих поражений. Осенью он берется за сочинение комической оперы «Свадьба Камахо» на сюжет из «Дон Кихота» Сервантеса. Гаспар Спонтини открыто дал понять, что опера ему не нравится — просматривая партитуру вместе с молодым автором, он многозначительно подвел его к окну, откуда был виден соседний костел, и сказал:
Вот какие идеи нужны вам, друг мой,— великие, как этот шпиль.
Кто знает, может быть, он был и прав. Первая (и последняя!) опера Мендельсона была поставлена в Берлинском оперном театре, но не имела успеха.
Предстоял первый год студенческой жизни. В Берлинском университете Феликс слушает лекции Гегеля и Александра Гумбольдта, на которых собирались не только студенты, молодежь, но и ученые, писатели и артисты столицы. Феликс особенно сближается с Александром Гумбольдтом, установившем в саду на Лейпцигерштрассе, 3, свою магнитную обсерваторию.


Наступают летние каникулы, и Феликс вместе с двумя другими студентами предпринимает путешествие по горам Гарца и Баварии, вплоть до Рейна. Весело и беззаботно проходят каникулы. Юноши ночуют в заброшенных деревушках, много ходят пешком, и Феликс с неиссякаемым остроумием описывает родителям живописные дороги и постоялые дворы. Он разделяет ночлег с семьей трактирщика и проезжими извозчиками, спать приходится на широких деревянных скамьях, расположенных между квашней с тестом для завтрашнего хлеба и висящими у дверей свиными тушами.
Проезжая через университетский город Гейдельберг, Феликс знакомится с юристом Юстусом Тибо — знатоком и страстным собирателем старинной церковной музыки. Дом Тибо широко открыт для всех, кто разделяет его интересы. Только случайно на второй день общения с Феликсом хозяин узнает, что молодой гость — сын его добрых друзей, с которыми он давно уже поддерживает приятельские отношения. Феликса особенно порадовала богатейшая коллекция нот старых итальянских мастеров, известных ему до этого лишь понаслышке.

Дальнейший путь лежит через Франкфурт-на-Майне, где Феликс встречается со своим другом Фердинандом Хиллером. К обоюдной радости, они вновь встретились У Шельбе, который очень любил Феликса и, будучи руководителем местного певческого общества, содействовал исполнению во Франкфурте его хоровых произведений. Феликс с удовольствием сыграл своим друзьям недавно оконченные им струнный квартет ля минор, а также увертюру «Сон в летнюю ночь», долго импровизировал, в частности, на темы оратории Генделя «Иуда Маккавей».
— Вот все, что я успел за год,— сказал он просто, окончив игру. Как вспоминал впоследствии Фердинанд, оба слушателя согласились, что Феликс не зря провел этот год.
Уезжая из Франкфурта, Феликс и его товарищи предложили Хиллеру проводить их до Бингена. Они вместе< совершили увлекательную поездку по Рейну до Кобленца, откуда Феликс с друзьями направился в Берлин.