Н. Микоян - Киномузыка Арама Хачатуряна

МУЗЫКА К КИНОФИЛЬМАМ ВОЕННЫХ И ПОСЛЕВОЕННЫХ ЛЕТ

Хачатурян (ноты)



Книги, литература, ноты

 

«СЕКРЕТНАЯ МИССИЯ»

 

 

Среди произведений советского киноискусства первых послевоенных лет фильм «Секретная миссия» (режиссер М. Ромм) был заметным и безусловно интересным явлением. Он получил положительные отклики печати, специалистов кинокритиков, а главное, имел прочный и длительный успех у зрителей.
Жанр «Секретной миссии» продолжал ту линию советской кинодраматургии военного и послевоенного времени, которая ярко была представлена популярными в свое время фильмами «Секретарь райкома», «Подвиг разведчика», «Смелые люди». Динамичность сюжета, острые ситуации сочетались в этих и других удачных фильмах приключенческого жанра с правдивыми картинами жизни и борьбы советского народа в суровые годы фашистского нашествия, с прославлением гражданского и воинского подвига разведчиков и партизан, солдат и подпольщиков, людей самых обыкновенных мирных профессий, проявивших, однако, во время войны мужество, самоотверженность, подлинный героизм.

Фильм «Секретная миссия» — о подвиге советской разведчицы. Она находится в самом центре осиного гнезда фашистской Германии — штабе гестапо, что дает ей возможность разоблачить «секретную миссию» посланцев американского империализма, прибывших в момент краха гитлеровского рейха для подготовки будущих авантюр, установления связей с магнатами германской промышленности и некоторыми фашистскими главарями. Сохранив все признаки приключенческого киножанра, авторы «Секретной миссий» сделали в то же время смелую попытку расширить его рамки, придать произведению публицистическую остроту, органично связать непосредственное действие фильма с Конкретными историческими событиям» последних месяцев второй мировой войны. В фильм вводятся историко-документальные эпизоды наступления Советской Армии, разгрома войск союзников под Арденами. Сцены в ставке Гитлера, в резиденции Круппа, набросанные резкой кистью сатирического киноплаката, соседствуют с приемами чисто публицистического жанра — чтением важнейших исторических документов, дикторскими--комментариями к военно-политическим событиям, на фоне которых развертывается сюжет фильма. Место действия: многократно перемещается из фашистского Берлина, накануне его бесславного падения, в Москву, Лондон, Нью-Йорк.

Сочетание взаимоисключающих, на первый взгляд, жанров и выразительных приемов, калейдоскоп множества действующих лиц и исторических персонажей, внезапное переключение места действия — все это казалось бы обрекало фильм на фрагментарность, сюжетную заторможенность (особенно нетерпимую для произведения военно-приключенческого жанра), на отсутствие художественной; логики и художественной убедительности. Этого не произошло. Смелая попытка авторов «Секретной миссии»-расширить тематические и выразительные возможности? приключенческого киножанра увенчалась в целом серьезным успехом. Он был определен профессионально крепким' сценарием К. Исаева, изобретательностью режиссерской работы М. Ромма, блестящей игрой ряда талантливых актеров. Далеко не последнюю, а во многих отношениях главную роль в создании самых сильных сторон фильма сыграла музыка А. Хачатуряна.
По длительности звучания музыки в этом фильме сравнительно мало. Не свойственно ей и жанровое разнообразие: в фильме нет ни песен, ни вообще вокальной музыки, ни музыки «внутрикадровой», то есть такой, которая исполнялась бы самими действующими лицами или служила» непосредственным музыкально-бытовым окружением происходящих событий. Однако ни уменьшение «дозы», ни тем более ограничение музыки одним лишь оркестрово-симфоническим звучанием никак не сказались на силе ее воздействия.
Экономия средств, самоограничение в выборе жанров--и видов киномузыки оградили композитора от аморфности, назойливой риторичности, характерных в фильмах тех лет
для «закадровой» музыки, сопровождающей/но не раскрывающей действие, заставили его до предела мобилизовать внутренние ресурсы симфонического развития, искать в нем
-новые выразительные качества.
Музыку к «Секретной миссии» можно считать образцовой в смысле построения и развития драматургии. Органично спаянные с центральной идеей и развитием сюжета фильма, симфонические эпизоды не только дополняют и углубляют содержание зрительных образов, но подчас сами активно ведут действие, раскрывая такие его стороны, которые недоступны другим средствам киноискусства, в том числе изобразительным. Анализ музыкальной драматургии этого фильма, на наш взгляд, требует подробного описания.

Музыка Хачатуряна вносит в фильм романтическую экспрессивность. Она насыщает все кинодействие внутренним движением, подчиняет его осмысленному и целостному драматургическому плану как в крупных линиях, так и в деталях. В большой мере именно благодаря музыке в картине удалось достигнуть органического сочетания двух различных зрительно-образных планов, двух жанровых признаков (приключенческий романтизм подвига и политическая публицистичность), удалось избежать аэмоциональности, измельченности или самодовлеющей хроникальности ряда эпизодов фильма. В музыке нашлось все необходимое, чтобы сообщить фильму историческую достоверность, наполнить его публицистическим пафосом, настоящей человечностью и придать основному действию динамику и истинный драматизм. Эти качества музыки «Секретной миссии» счастливо сочетаются с лаконизмом и простотой выразительных средств, с подлинной демократичностью музыкального языка, с тем, что Б. В. Асафьев метко определил как «мастерство на захват внимания» слушателя.
В господствующую атмосферу действия — напряженного, полного драматической остроты, интригующего неожиданными сюжетными поворотами вводит короткое (всего 40 тактов) вступление. Эффект таинственного ожидания, настороженности достигается чрезвычайно точно примененными средствами (органные пункты, острые гармонии, завораживающие ритмы, нагнетание остинатных фигур, массивность и сочность фактуры, характерные для композиторского письма Хачатуряна), раскрывающими смысловой и эмоциональный подтекст звучащего в начале фильма дикторского текста: «То, что вы увидите, случилось в конце войны.» Драматургическая расчетливость, стремление быть предельно ясным и лаконичным помогли Хачатуряну избежать перенасыщенности в пользовании сильнейшими выразительными средствами. Все во вступлении точно соразмерений, все направлено к раскрытию одного обобщенного образа, к созданию одной эмоциональной краски.

Тон задают первые же такты: тональная неопределенность, «настороженная неустойчивость» цепи диссонансов, непрерывное введение в аккорды резко звучащей малой, секунды дополняются беспокойными ритмами (чередование триолей и резко пунктированных фигур) коротких попевок тем. Все подается остро экспрессивно, идет на высоком, градусе напряжения.
Типические свойства стиля Хачатуряна обнаруживаются> и в методе развития материала во вступлении. В основе его — цепь волнообразных нарастаний и спадов с импульсивной мелодической линией. Постепенно сквозь начальные мелодические образования вырисовываются контуры» наиболее отчетливого тематического зерна, из которого в дальнейшем вырастает главная лейттема музыки всего фильма. И хотя здесь, во вступлении будущая лейттема дается только в виде намека, характер ее выявлен уже достаточно полно, что подчеркивается не только сходством мелодической и ритмической фигур, но и оркестровкой (низкие струнные в сочетании с таинственно звучащими деревянными или медными духовыми).
Вступление не завершается, а скорее, прерывается двумя резкими обрывистыми аккордами оркестрового tutti сразу же включая зрительный зал в стремительный круговорот событий.
Итак, вступление, построенное по принципу музыкального предварения действия, предвосхищает то, что должно произойти в фильме «Секретная миссия», но о чем еще зритель не знает.
Художественная ценность и драматургическое значение вступления заключено также и в том, что в нем словно сконцентрированы характер, степень динамического накала, наконец, стиль, манера высказывания, присущие всей музыке этого фильма.
Как было сказано, прямое действие фильма, полное острых сюжетных положений, высокой приключенческой романтики подвига, развивается на широком историческом фоне военных, политических и дипломатических событий последних месяцев второй мировой войны. Музыка А. Хачатуряна является едва ли не самым мощным выразительным средством, при помощи которого органически объединяются эти две основные линии, две жанровые черты «Секретной миссии». Их музыкальное воплощение имеет свои отличительные свойства, свою особую образность, но и многие точки соприкосновения: и драматические ситуации, :и эпизоды военно-политической публицистики раскрыты о характерной для стиля Хачатуряна повышенной экспрессией, даются чрезвычайно насыщенно, с высокой степенью эмоционального напряжения.
Важнейшей составной частью общей драматургии кинофильма становятся динамичные симфонические эпизоды, раскрывающие тему наступления Советской Армии — одну из главных в фильме. Органично введенные в фильм, они включают отдельные хроникально-батальные сцены в общую сюжетно-тематическую цепь и, что особенно существенно, придают им эмоциональную силу воздействия подлинного искусства.

Инструментальные лейттемы, характеризующие наступление наших войск, мелодически рельефные, обладающие огромным волевым напором, внутренней динамикой, мгновенно схватываются и запоминаются. Обладая силой обобщения, концентрируя в себе общие чувства огромного наступательного порыва, радости приближающейся победы — все то, чем жили советские люди в канун окончания войны, — они в то же время отражают конкретное драматическое действие фильма, особый, присущий каждому военно-хроникальному эпизоду смысловой и эмоциональный характер.
Именно благодаря музыке страницы военной хроники, введенные в фильм, воспринимаются как неотъемлемая часть основного сюжета, как его живой зрительно-звуковой план, который имеет прямое отношение к судьбам главных героев, определяет их поступки, мысли, побуждения, чувства.
Своеобразную роль «эмоционального введения» в действие фильма выполняют первые два симфонических эпизода. На экране — кадры отступления союзных войск под Арденнами. Суровые лица солдат, беспорядочная суета офицеров, толпы беженцев, а над всем этим — в воздухе и на земле — господство зловещей свастики. Звучит драматическая батальная музыка, объединяющая быстро мелькающие эпизоды в общую выразительную картину панического ^бегства союзников. Могучая эмоциональная волна затихает, музыка отодвигается на второй план, становясь чуть слышным звуковым фоном для голоса диктора. Читается знаменитое послание Черчилля Верховному Главнокомандующему Советской Армии Сталину: войска союзников терпят бедствие, они просят передвинуть общее наступление советских армий на более близкие сроки. Сразу же после дикторского текста возникает новая огромная звуковая волна: победное шествие наших войск началось. Музыка подчеркивает резкую контрастность проходящих на экране военно-хроникальных эпизодов по отношению к только что мелькнувшей перед зрителями картине боя под Арденнами. Все устремлено вперед. Сохраняя драматическую напряженность, присущую и симфоническому эпизоду «Арденны», музыка наполняется огромной энергией преодоления. Впервые звучит одна из центральных лейттем фильма. Плотность оркестровой фактуры, острые, гибко перемещающиеся синкопированные ритмы, броские гармонии еще больше подчеркивают замечательную рельефность героической мелодии.

Вновь, как и в первых батальных эпизодах, музыка обобщает смысл происходящих событий, подымает простую кинохронику до высот безотказно воздействующего своей эмоциональной силой искусства.
Таково значение оркестровых эпизодов и в последующих хроникальных сценах кинокартины. В ее общей драматургии эти эпизоды играют роль своеобразного контрапункта к основному действию, вкрапливаясь в сюжет в виде тесно связанных с ним «исторических отступлений». Одновременно хроникальные куски дают новый толчок развитию самого сюжета, последовательно динамизируя его к концу фильма: чем ближе победа, бесславный конец фашистского Берлина и провал «секретной миссии» американцев, тем яростнее сопротивление врага, а следовательно, тем более усложняются драматические ситуации вокруг главной героини фильма — советской разведчицы. Музыка же этих военно-хроникальных эпизодов каждый раз с новой силой передает нарастающую волну победного наступления советских войск, приближающего освобождение народов от коричневой чумы.
В звучание симфонических эпизодов включаются все новые и новые героические лейттемы, развивающие и дополняющие друг друга.
Большую роль играет здесь предельная интонационная, выпуклость и гибкий ритм, постоянно дающий новые толчки к развертыванию широкого мелодического дыхания при помощи излюбленных Хачатуряном неожиданных, синкоп, остро пунктированных ритмических фигур, динамичных триолей, нарушающих равномерность ритма.

Три основные героические лейттемы и построенные на их основе батальные симфонические эпизоды повторяются в музыке «Секретной миссии» несколько раз без существенных изменений. Эти повторы не назойливы, а лишь содействуют запоминаемости как музыкальных тем, так и связанных с ними зрительных образов. Они имеют свою внутреннюю, четко выраженную драматургическую логику. Так, например, к концу фильма все чаще звучит первая из трех тем, в которой героическое настроение выражено наиболее четко, затем третья тема, на которой построен симфонический эпизод «Освобождение народов».
В последних кадрах — окончание войны: ликующая Красная площадь, толпы американцев на улицах Нью-Йорка, празднующих победу. Чередование музыкальных: тем перерастает в торжественный апофеоз.
Не менее выразительна и по-настоящему кинематографична музыка, связанная с прямым действием фильма. Вся: она построена на одной лейттеме, впервые звучащей в момент появления на экране главных героев фильма. С самолета, приземлившегося на берлинском аэродроме, выходят два американца — сенатор, возглавляющий «секретную миссию» и американский контрразведчик. Их встречают высшие чины гестапо и фашистской партии. Американцы садятся в машину, за рулем сидит женщина в форме гестапо. Машина трогается, мелькают угрюмые аллеи пригородов, зловещие руины Берлина. Во время стремительного бега машины и появляется главная лейттема основного действия фильма.
Можно по праву назвать этот музыкальный эпизод одной из лучших находок Хачатуряна в области киномузыки, в которой проявилось его умение захватывать внимание слушателя. Сразу же обращает на себя внимание изобразительный характер этого звукового образа, достигнутый очень простыми и экономными музыкальными приемами. Словно стремительный бег колес воспринимается непрерывно звучащая па протяжении всего симфонического эпизода беспокойная остинатная фигура восьмыми у контрабасов, виолончелей и арфы. На таинственно шуршащее движение остинато начинают наслаиваться короткие попевки в верхних оркестровых голосах, создавая впечатление тревожных сигналов, гудков. Появляется главная тема, знакомая нам по вступлению к фильму, четко запоминающаяся мелодическая фигура с пунктирным ритмом у солирующих валторн. Впечатление напряженности еще более усиливается, когда главная тема начинает дробиться, а у деревянных духовых инструментов вновь появляются пронзительные сигналы. Их звучание пронизывает всю оркестровую фактуру неожиданным и тревожным диссонансом. Вновь проходит в увеличении основное зерно лейттемы. Еще раз деревянные духовые дают тревожный сигнал. Постепенно напряженность спадает. Звуки машины пропадают вдали.
Этот музыкальный образ в фильме появляется неоднократно, каждый раз сопровождая кадры, где гестаповка Марта везет в машине американцев. Закрепление музыки за одной и той же ситуацией подчеркивает намерение композитора создать музыку изобразительно конкретную. Блестяще справляясь с этой задачей, Хачатурян, однако, не ограничивается одной изобразительностью. Этот образ гораздо более многозначен и включает в себя несколько планов. Он, с одной стороны, сопровождает конкретное действие, а с другой — является средством идейно-художественного обобщения. (Это очень важное качество, необходимое в киномузыке, определяющее ее особую специфичность. С подобными приемами мы уже встречались в музыке к фильмам «Человек № 217» и «Русский вопрос».) Эпизоды в машине, где непосредственно сталкиваются главные действующие лица — два американца и советская разведчица под видом гестаповки Марты, появляются в самые острые для развития сюжета моменты. Отсюда и другая задача музыки: создать общий тревожно напряженный колорит основной линии действия. Верно воспроизводя этот колорит, музыка становится, таким образом, тем необходимым художественным обобщением, которое раскрывает истинный характер, смысл немногословных, почти бездейственных сцен в машине. Прибывшие американцы садятся в машину и обмениваются ничего не значащим» фразами, но музыка главной лейттемы уже говорит нам, что назревают серьезные события. Такова же роль симфонического эпизода в сцене возвращения американцев из Лондона, в сцене загородной встречи с фашистом Борманом и других сцепах.
Лейттема главного действия выполняет еще. одну задачу. Эмоционально насыщенная и выразительная, она, выполняет в то же время роль лейтмотива главной героини фильма — советской разведчицы. Это подчеркивается и ее появлением в кадрах, где Маша-Марта появляется одна,, без американцев, не скрывая своего настоящего лица — советской разведчицы. На этой же теме построен эпизод в кадрах погони гитлеровцев за Машей в конце фильма и ее гибели, которая для нас, зрителей, становится понятна через музыку.

Такая многогранность содержания одной музыкальной лейттемы, лаконичной и в то же время истинно «хачатуряновской» по динамизму, делает ее по-настоящему кинематографичной.
Важно отметить, что музыка «Секретной миссии» ярко национальна. Речь идет не о конкретных связях с фольклорными источниками, как в «Гаянэ» или инструментально-симфонических произведениях композитора. Она национальна в смысле ярко выраженного «хачатуряновского колорита», остающегося всегда национальным, к каким бы темам и сюжетам композитор не обращался, будет ли это античный герой «Спартака» или «Отелло» Шекспира.

Из музыки к фильму «Секретная миссия» А. Хачатурян не создал самостоятельного произведения. Однако многие музыкальные образы, найденные в фильме, оказались настолько яркими, содержательными, глубоко органичными для творческой манеры Хачатуряна, что получили затем новую жизнь в крупнейших произведениях композитора. Так, например, фанфарно-призывная тема героико-симфонического эпизода стала в балете «Спартак» главной темой героя балета, а на другой героической теме построена главная партия «Торжественной увертюры».