Н. Микоян - Киномузыка Арама Хачатуряна

МУЗЫКА К КИНОФИЛЬМАМ ВОЕННЫХ И ПОСЛЕВОЕННЫХ ЛЕТ

Хачатурян (ноты)



Книги, литература, ноты

 

ФИЛЬМЫ ОБ АДМИРАЛЕ УШАКОВЕ

 

 

Историко-биографическим фильмам, появившимся в 40-е — начале 50-х годов, в свое время немало досталось от критики. В ней было много справедливого, но были и необъективные преувеличения. Два фильма об адмирале Федоре Ушакове — «Адмирал Ушаков» и «Корабли штурмуют
бастионы» не избежали серьезных недостатков и просчетов, свойственных историко-биографическим кинокартинам тех лет. В намерении показать крупного организатора русского регулярного военно-морского флота, героя многих славных сражений в тесной связи с народом, его человечность в обращении с матросами и солдатами, отличающую Ушакова от иных политиканов и генералов режиссер М. Ромм и другие авторы фильма порой переходили границу исторической достоверности. Образ Ушакова в известной мере был идеализирован, его обрисовке подчас недоставало психологической тонкости и глубины. Верно подчеркивая простоту и демократичность Ушакова, который в глазах сановного Петербурга был лишь «удачливым выскочкой», создатели киноленты подчас характеризовали его как последовательного «бунтаря» против царских указов, сознательного защитника участников пугачевского восстания и т. д. Недостаточно широк был социальный -фон эпохи, смягчены его контрасты.

Словом, просчеты были. Но были и большие удачи, привлекшие к фильмам внимание зрителей, определившие серьезный и длительный их успех. Этому способствовала превосходная игра актеров — А. Переверзева в роли Ушакова, Б. Ливанова, блистательно сыгравшего князя Потемкина, и ряда других. Этому способствовала интересная режиссура, мастерство оператора, особенно сказавшиеся во впечатляющих съемках морских батальных сцен.

Самое же важное заключалось в том, что здесь значительно и ярко был раскрыт один из эпизодов истории отечественной воинской славы, проявившиеся в нем высокое патриотическое чувство народа, напряжение духовных сил лучших сынов России. В этом фильм был созвучен времени, перекликался с недавними событиями военных лет, днями великой победы, отвечая потребностям советского общества в произведениях масштабного, героического искусства.
Обе серии киноэпопеи представляют собой законченные по форме произведения, с самостоятельным сюжетом и драматургическим планом. В первой серии рассказывается о становлении Ушакова как человека и полководца, вторая повествует о периоде расцвета воинской славы адмирала, о победах русского флота под его командованием. Это — два портрета одного героя в разные периоды жизни, в разных ситуациях и окружении. Подобное объединение фильмов, не связанных прямым продолжением сюжета, могло оказаться чисто внешним. Постановщикам удалось добиться целостности двухсерийной композиции благодаря «ее внутреннему единству, вытекающему из ярко прочерченной идеи, получившей художественно убедительное выражение, из четкого ритма действия, в развитии которого образ Ушакова дополняется все новыми чертами и качествами. А параллельно и во взаимодействии с ним развивается», выходя на первый план в поворотные моменты киноэпопеиг другой центральный ее образ — образ народа.

В том, что двухсерийная кинокомпозиция, несмотря на многоплановость материала, оказалась крепко спаянной единством идейно-образного решения, велика заслуга музыки А. Хачатуряна.
Увертюра, предваряющая зрительное действие, примечательна во многих отношениях. Как всегда в своей киномузыке, А. Хачатурян и здесь экономен в отборе материала, предельно лаконичен в его изложении. Две рельефные темы-мелодии, характеризующие Ушакова и его боевых соратников-матросов, контрастны и в то же время органично спаяны, что неоднократно будет подчеркнуто композитором в дальнейшей их трансформации. Да и в самой увертюре раскрыто внутреннее единство этих двух главных тем цементирующих музыкальную драматургию фильмов матросская походная песня «Вражья сила, расступайся», следующая за экспозицией мелодии — характеристики Ушакова (в благородном, «значительном» звучании валторн), несмотря на свою контрастность, скорее, воспринимается как новая грань «двуединого» образа.
Мужская хоровая песня «Вражья сила, расступайся»», по определению самого композитора, призвана отобразить могучий, непобедимый дух народа, доблесть русских матросов. Тема ее, венчаемая в увертюре (а затем и в некоторых дальнейших проведениях) торжественными фанфарами, за внешней простотой таит в себе огромную энергию яркую и многообразную русскую характерность: в ней и? безудержная удаль, и широкое приволье, и бесстрашие.
А. Хачатурян не так часто обращался в своем творчестве к чисто русскому тематизму. Тем более поразительно-глубокое ощущение композитором русской музыкальной) речи, органичное усвоение ее принципов, умение необыкновенно ярко воссоздать русскую образность, оставаясь при? этом самим собой.
Это очень важный момент. В музыке фильмов ни нa миг не утрачивается ощущение хачатуряновского стиля. И в то же время так точно найденная тема матросской песни, господствующая в музыкальной образности, во всей музыкальной ткани обеих серий, постоянно подчеркивает: это музыка к фильму о русской истории, о русском народе», его испытаниях, доблести, мужестве.

С большим художественным тактом композитор сочетает свой индивидуальный, национально-почвенный почерк с раскрытием стихии русской песенности, каждый раз находя новые качества в трансформируемой мелодии «Вражья сила, расступайся». Остроту драматического акцента вносит ее появление, например, в симфонической картине херсонского бедствия. Чума косит людей. Затухают всплески оркестра, лишь одиноко звучащий колокол продолжает гулко и монотонно отсчитывать невыносимо тянущееся время всенародного горя. Прием этот для А. Хачатуряна не нов: вспомним аналогичное использование тревожного колокольного звона, создающего образ огромной трагической силы во Второй симфонии («Симфонии с колоколом»), обращенной, как известно, к событиям Великой Отечественной войны.
В данном случае в кинофильме найдено новое решение: монотонное звучание колокола прерывается вторжением матросской песни, исполняемой мужским хором с особенной лихостью, с присвистом, топаньем и в то же время с чувством какой-то неистребимой веры в торжество жизни. Это чисто шекспировский прием. Резко контрастируя с состоянием горестной безнадежности, в которое она ворвалась, песня звучит как «зов жизни», принося с собою мужество и твердую волю, веру в созидательные силы и разум человека. И окрашенные этим новым настроением, по-иному «заговорили» движущиеся на фоне песни кадры.
В третий раз мелодия песни звучит в сцене торжественного пуска кораблей. Новую эмоциональную окраску сообщает ей плотное звучание симфонического оркестра без хора — песня становится приподнятой и торжественной, звучит как гимн труду человека.

Наиболее сложное преобразование интонации матросской песни получают в сцене похорон солдат, погибших вдали от родины, у берегов Греции в борьбе за освобождение ее народа. Эти кадры — одни из лучших в киноэпопее — полны большой впечатляющей силы. Суровая природа горной Греции, гречанки в черных покрывалах, стоящие как изваяния. Собранность, суровость русских матросов, провожающих в последний путь товарищей. В кадрах проходят лица, полные горя и скорби. В драматически сдержанной, печальной и скорбно величественной музыке реквиема, построенной на интонациях той же песни «Вражья сила, расступайся», эта задача высокого философского плана решена поистине блестяще.
Подобные же активные изменения претерпевает и другая центральная тема музыкальной драматургии фильмов — тема Ушакова. Ярко и значительно звучит она в первой серии, порученная валторнам. В эпизодах адмирала с матросами тема обретает особую теплоту и человечность. Одна из наиболее удачных сцен в фильме по психологической глубине, где и музыке удается достичь подлинной кинематографичности решения характера, — сцена в приемной у командующего. Ушаков и старый матрос, прошедший с ним все боевые испытания, встретились взглядом. Нельзя говорить адмиралу с простым матросом — напомнил грубый окрик царского вельможи. Но сколько теплоты в глазах Ушакова, как мягко, сердечно звучит мелодия лейттемы, рассказывая о том, что сейчас на душе у адмирала. Взаимопроникновение зрительного образа и музыки здесь полное: крупный план в кадрах, позволяющий с чисто кинематографической точностью передать чувство героев через оттенки и полуоттенки мимики лица, выраженье глаз, обмен взглядами, и такой же «крупный план» в музыке, когда рельефная тема-мелодия «говорит» намного больше самого выразительного слова.

Несколько иной характер приобретает тема Ушакова во второй серии. Валторны сменяются струнными, чье звучание придает теме большее спокойствие и раздумчивость Глубоким драматизмом проникнуто ее последнее проведение. Адмирал в опале. Стоя на берегу, он мысленно прощается с морем. В звучание мелодии у струнных вплетаются, как воспоминание о былых походах, интонации: «Марсельезы». Вновь появляется лейттема, она звучит, как в увертюре к фильму, сдержанно и величественно, паря над сопровождающими ее кадрами: бушующее море, лицо-адмирала, обращенное в неоглядные морские дали.
В музыкальной партитуре обоих фильмов большой интерес представляют еще два образа. Это музыка в кадрах. морских сражений, передающая напряжение боя и торжественную радость победителей, а также характеристика придворного круга. Для ее обрисовки А. Хачатурян обратился к музыкальным архивам времен Екатерины II» к сочинениям композитора Козловского, проявив в их свободной интерпретации тонкое чувство стилиста.