А. Ноймайр - Музыка и медицина
  Музыкальная литература
Книги о музыке, ноты
 
 
Иоганн Гуммель
 
1
Первые детские годы
 
2
При дворе князя Эстерхази
 
3
Промежуточные остановки в Вене и Штуттгарте
 
4
Выдающийся пианист и придворный капельмейстер
 
5
Первые симптомы болезни
 
6
Диагноз с современной точки зрения
 

 

 


Скачать ноты

Ноты в pdf для фортепиано

ДИАГНОЗ С СОВРЕМЕННОЙ ТОЧКИ ЗРЕНИЯ

 

 

Диагноз болезни, которая в конце концов привела Гуммеля к смерти, нетрудно установить сегодня ретроспективно, несмотря на скудные сведения, находящиеся в машем распоряжении. Мы прочли у Макса Иоганна Зейлеля, который в своих «Биографических записках из жизни умершего 17 октября 1837 года в Веймаре капельмейстера Великого герцога Саксонии, рыцаря многих орденов Иоганна Непомука Гуммеля, первого пианиста своего времени» описывает некоторые подробности последних лет жизни мастера, что очевидно первые признаки заболевания появились у Гуммеля в 1833 году, поэтому он много раз ездил на лечение в Бад Киссинген. Казалось, что речь шла об одышке с прогрессирующим учащением дыхания, которая постепенно стала сказываться на его дирижерской и исполнительской деятельности. Причиной водолечения были очевидно боли в нижней части живота, которые, по-видимому, мучили его долгое время. Об этом свидетельствует выдержка из «Биографических записок» Зейделя, согласно которой Гуммель начал заметно болеть с 1836 года, «его дыхание было затруднено, и он чувствовал боли в паху, из-за которых принимал различные ванны и воды, которые ему не помогали». Может быть, Зейдель опирался на мнение лечащего врача Гуммеля, когда писал, что уже в это время у него появились «первые признаки грудной водянки и болезни печени». Весной 1837 года его состояние начало заметно ухудшаться, а в июне говорили уже об «очень опасном состоянии». У него были многократные приступы головокружения и обмороки, которые его «очень ослабили», усилилась одышка вследствие «чувствительной грудной болезни», начались сильные боли распухшей геморроидальной вены, которая очень сильно кровоточила. В это время появились признаки скопления жидкости в нижней части тела, во что сам Гуммель, правда, не хотел верить, так как «он смеялся, когда узнавал, что у него подозревают водянку». В августе у него уже «сильно распухли ноги, дыхание затруднено; но появились новые симптомы, которые заставляли окружающих ежечасно дрожать за его жизнь. Едва он немного походит, посидит, поговорит, даже полежит, внизу живота появляются судороги, которые мгновенно охватывают сердце, горло, сжимают легкие, ему не хватает воздуха». Эти приступы повторялись в течение двенадцати часов более 50 раз, продолжались всегда только несколько минут. Но они были настолько интенсивными, что «в течение пяти минут пациент находился на грани жизни и смерти», так что во время такого приступа он, бледный как труп, полный смертельного страха, ловил ртом воздух. В последние годы жизни его духовные силы заметно ослабли, постепенно он впал в некое оцепенение, из которого хотя и легко выходил, но постоянно бормотал какие-то непонятные слова и как в бреду жестикулировал руками и пальцами. Представляется, что в таком состоянии Гуммель тихо скончался.
Из этой характеристики истории болезни нетрудно понять, что у Гуммеля с 1833 года начала постепенно развиваться так называемая сердечная недостаточность, то есть ослабление сердечной силы, причем сначала оно ограничивалось только левым желудочком. Явилась ли перегрузка, а позже постепенная атрофия левого желудочка следствием высокого давления крови, на этот вопрос сейчас нельзя ответить, так как во времена Гуммеля кровяное давление не измеряли. Этот прибор был изобретен Ривой Роччи и усовершенствован Коротковым в 1905 году. Больные, у которых отказывает левый желудочек, жалуются на одышку, которая появляется при физических нагрузках, но в развернутой стадии не прекращается и в состоянии покоя. При выраженной левосторонней сердечной недостаточности появляется характерный ритм дыхания, так называемое периодическое дыхание, причиной которого является ограниченная деятельность дыхательного центра. При наличии признаков атеросклероза сосудов головного мозга, который наблюдается у пациентов с повышенным давлением крови на шестидесятом году жизни могут наступить и другие нарушения в области мозга, прежде всего головные боли, тошнота, а также упадок физических и духовных сил. При продолжительной левосторонней сердечной недостаточности в связи с постоянной перегрузкой правого желудочка, появляется правосторонняя сердечная недостаточность, симптомом которой является скопление крови в венозном кровообращении. Появляются отеки, то есть скопление жидкости преимущественно в зависимых частях тела, особенно в ногах, заметное увеличение печени, ее восприимчивость при надавливании, скопление воды в полости живота или чаще в грудной полости.
Все эти симптомы были хорошо известны врачам в середине XIX века, тем более что тогда за неимением эффективных средств обезвоживания при сердечной недостаточности применяли только листья наперстянки в порошках. Многие больные умирали от скопления жидкости в организме, так как если скапливалось много жидкости в полости живота и груди, возникала опасность поражения сердца и легких, что влекло за собой смерть. При таком скоплении жидкости, которое сегодня благодаря наличию эффективных средств лечения не столь опасно, наряду с отеками ног и нижней части тела, а также полости живота и груди, затрудняется отток крови из вен печени в нижнюю полую вену. Развивается характерная картина застоя в печени, при которой печень может значительно увеличиться в объеме. Такие пациенты жалуются, как это было с Гуммелем, на чувство давления и боль в области печени. Так как закупорка печени охватывает и воротную вену, то часто происходит увеличение закупоренных геморроидальных вен, которые начинают кровоточить, о чем говорил Гуммель. Если Зейдель в своих «Биографических записках» пишет, что у мастера Гуммеля с 1836 года «затруднено дыхание и боли внизу живота усилились», то это были первые признаки скопления жидкости в грудной полости и застойных явлениях печени. С этой точки зрения Зейдель оказался прав, когда заметил, что «у него были признаки грудной водянки и болезни печени».
В начале августа 1837 года появились новые симптомы, которые, как сообщает Зейдель, «каждый час заставляют дрожать за его жизнь». При этих, довольно точно описанных приступах, которые продолжались лишь несколько минут и повторялись до 50 раз, речь шла о так называемом «status anginosus», то есть о серии типичных приступов angina pectoris. Они начинаются от живота, моментально охватывают сердце до самого горла и имеют такой интенсивный спазматический характер, что Гуммель едва был в состоянии дышать — ведь angina pectoris означает «теснение в груди». Сегодня мы знаем, что это — стенокардия, недостаток кислорода в сердечной мышце, причиной которого является частое сужение одной или нескольких коронарных артерий как следствие артериосклероза, то есть закупорки сосудов. Картина болезни, очень хорошо знакомая врачам середины XIX века, была впервые описана Уильямом Геберденом в 1768 году. В его публикации от 1772 года мы читаем: «У больных angina pectoris при ходьбе, особенно после еды, появляются очень неприятные болезненные ощущения в груди. Если боли усиливаются или наблюдаются продолжительное время, то они чувствуют удушье». Описание точно совпадает с описанием Зейделя. Сегодня всем известно, что давление, сужение или спазмы, вызывающие сердечные боли, отдаются чаще в левую руку, но нередко и в живот, в спину между лопатками или вообще только в область горла или нижней челюсти. Сейчас боли при стенокардии быстро снимаются препаратами с нитроглицерином. К сожалению, в первой половине XIX века не существовало эффективных средств от сосудистых заболеваний, и только в 1879 году Муррель предложил нитроглицерин — самое быстрое и эффективное средство от стенокардии. Удивительно, что еще в конце XIX века, как следует из учебников по медицине того времени, к этой терапии относились очень скептически. В них говорится: «Лечение приступов стенокардии (angina pectoris. Прим. авт.) — покой, слегка зашторенные окна в комнате, свежий воздух, кусочки льда, пузырь со льдом в область сердца и подкожные инъекции морфия. от приема внутрь нитроглицерина я не увидел убедительного эффекта».
Смерть пациента с ослабленной сердечной мышцей вследствие сужения коронарных артерий, обусловленного склеротическими изменениями, наступала в то время с начинающейся атрофии сердечной мышцы, прогрессирующей закупорки сосудов и скопления жидкости в организме, как правило, в течение двух-трех недель, если инфаркт не приближал ее. На последней фазе течения болезни часто происходила закупорка вен в области мозга, при этом пациенты погружались в полузабытье, как это было описано в случае Гуммеля.
Хотя научные дискуссии по поводу музыкального творчества Гуммеля проводятся систематически в течение лишь нескольких лет, стоит отметить, что потомки долго недооценивали мастера. Наряду с его клавирной сонатой fis-Moll ор. 81, септетом d-Moll ор. 74, его кла-вирными трио и клавирными концертами, прежде всего a-Moll ор. 85 и h-Moll ор. 89, многие другие композиции заслуживают того, чтобы их вернуть из забвения. Гуммель отличался от других композиторов своего времени тем, что он уверенно стремился к поставленной цели, не обращая внимания на политические события в мире, и тем более не принимая в них участия, поэтому они и не оставили следа в его композициях. Во время значительных исторических переворотов своего времени он оставался беспристрастным композитором Венской школы. Но больше всего пострадало значение Гуммеля как композитора, по-видимому, потому, что он был современником Бетховена. Ф.И.Фетиш с полным правом пишет в биографии музыканта в 1874 году: «Если бы Бетховен родился на 25 лет позже, он бы бесспорно оставил Гуммелю славу первого инструментального композитора своей эпохи». В самом деле, Гуммель с 1812 года, как ни один композитор Европы, пользовался необыкновенной славой не только как пианист, но и как композитор. Вильгельм фон Ленц выразил это после 1815 года такими словами: «В то время Бетховена звали Гуммелем». Истинная тайна его огромного успеха заключалась несомненно в искусстве импровизации. В этом он был таким большим мастером, что признанный и опасный критик Гейнрих Дорн ставил его рядом с Мендельсоном, который, как известно, был абсолютно недосягаемым импровизатором всего XIX столетия. Этим редким искусством, говорят, восхищался Гете, когда произнес известные слова: «Наполеон обращается с миром, как Гуммель со своим роялем».

 
 
Скачать ноты для фортепиано
Наверх