Л. Раабен - Жизнь замечательных скрипачей

Ноты для скрипки



Биографические очерки о музыкантах - скрипачах
ноты, нотные сборники

 

НИККОЛО ПАГАНИНИ

 

 

Никто из скрипачей не обладал такой большой популярностью, ни о ком не написано столько книг, как о Паганини. Для современников он казался загадкой, феноменом. Одни считали его гением, другие — шарлатаном; имя его еще при жизни было овеяно легендой.

Он породил целое течение в романтическом искусстве первой половины XIX века; его инструментальные новации послужили примером для Берлиоза и Листа в реформе оркестровой и фортепианной музыки; его каприсами восхищался Шуман, создавший их фортепианные транскрипции; он оказал существенное влияние на творчество Россини, Мейербера, Шопена, Листа; Брамсу принадлежат фортепианные вариации на тему его 24-го каприса, а в наш век «Рапсодию» на тему этого же каприса написал Рахманинов. Сочинения Паганини более 100 лет не сходят с концертной эстрады, пленяя ярким инструментализмом, живостью образов, выразительностью и непреходящей свежестью мелодий. Между тем и сегодня можно услышать мнение, что Паганини велик только как исполнитель и что его творчество интересно лишь виртуозностью. Его судьба в этом отношении похожа на судьбу Листа, композиторское дарование которого так же долгие годы многими не признавалось. Но слава и бессмертие Паганини свидетельствуют, что он был выдающимся композитором.

Скрипач Никколо Паганини
Никколо Паганини


Паганини родился 27 октября 1782 года в Генуе. Его детство было мрачным. Отец — Антонио Паганини — владел мелочной лавкой, доходы от которой не обеспечивали даже скромных потребностей семьи. К тому же он был азартным игроком, а этот порок развивал в нем алчность, жажду стяжательства. Раздражительность, желчность, вечно дурное настроение сделали его деспотом в семье.
Антонио безумно любил музыку, но природа наделила его весьма скромными способностями. Дальше исполнения народных мелодий на мандолине в кругу семьи и приятелей он не пошел. Обнаружив замечательное дарование в сыне, он словно обезумел. Сын сделался своего рода игральной картой, на которую в азартной схватке с жизнью поставил отец. Он сам начал учить Никколо сперва на мандолине и гитаре, затем на скрипке, заставляя заниматься с утра до ночи; он оставлял мальчика без еды, когда ему казалось, что тот недостаточно прилежен. Непосильные занятия подорвали здоровье Никколо, у него развился туберкулез, неврастения. Ослабленный организм легко поддавался заболеваниям. Корь и скарлатина чуть не закончились смертью; после них Никколо страдал каталепсией, судорожными спазмами мышц.

Мать — Тереза Боччардо — искренне любила детей, но не могла оказать сопротивления мужу. Простая крестьянка, она отличалась суеверностью и набожностью, воображая себя ясновидицей. Почти с самого рождения Никколо она поверила в его необыкновенное будущее и предсказывала, что он станет великим музыкантом.
В некоторых биографиях Паганини указывается, что после отца Никколо брал уроки у Джованни Чер-ветто, скромного оркестрового музыканта. Доподлинно известно, что им заинтересовался скрипач и композитор Джованни Ньекко. Не без его воздействия Паганини стал учиться у Джакомо Косты, придерживавшегося старых принципов классической скрипичной школы. Педантичный и строгий учитель не смог увлечь своенравного ученика. «Я с удовольствием вспоминаю милого старого Косту, — писал впоследствии Паганини,— но я-то вряд ли доставил ему много удовольствия, так как многие его указания казались мне противоестественными...»

Еще будучи учеником Косты Паганини предстал перед генуэзской публикой в концертах 1794—1795 годов. По обычаю концерты состоялись в церквах. Годы эти были бурными для Генуи. Значительная часть генуэзцев относилась весьма сочувственно к французской революции. Можно себе представить, с каким восторгом встретили слушатели вариации на тему революционной «Карманьолы», которые сыграл на первом концерте 31 июля 1795 года юный скрипач.
К 1796 году относится начало большой дружбы между Никколо и страстно увлекшимся его искусством маркизом Ди Негро. В его салоне в 1796 году Р. Крейцер услышал Паганини и предсказал ему блестящую будущность. Вместе с маркизом и отцом Паганини совершил свою первую концертную поездку по городам Италии. В Парме он хотел стать учеником знаменитого Алессандро Ролла. Однако, услышав его игру, Ролла заявил, что ему с ним нечего делать. В Парме Никколо брал уроки композиции у Гаспаро Джиретти и пользовался советами Фердинанда Паэра. За время этих занятий он сочинил множество инструментальных пьес и два скрипичных концерта.
В 1798 году обострившаяся политическая обстановка в стране заставила отца с сыном вернуться в Геную. Находящаяся многие годы под австрийским гнетом Северная Италия бурно приветствовала приход наполеоновских войск, считая их освободителями.
События захватывают юного Паганини, отражаясь в его искусстве. Он все более и более порывает с классическими традициями. Бурное время формировало романтическую натуру горячего итальянца, наталкивая на вдохновенные импровизации, полные неудержимой, пылкой фантазии. В 1801 году он начинает писать свои знаменитые Каприччио.
К 1801 году отношения Паганини с отцом становятся натянутыми, Воспользовавшись приглашением на гсонцерты в Лукку, он уезжает туда со старшим братом Карло и порывает с домом. Начинается новый период его жизни. После Лукки он концертирует в Пизе, Милане, Парме, Ливорно. Слава о необычайном виртуозе быстро разносится по Италии. Его игра и личность кажутся фантастическими, его искусство непостижимо, ново, оригинально. Понемногу вокруг Паганини начинает виться клубок легенд, создается ореол таинственности. Молодой генуэзец не противится их возникновению — они для него выгодны, содействуют популярности. В Ливорно его успех был столь велик, что один из поклонников преподнес ему в дар чудесную скрипку — Гварнери дель Джезу, с которой Паганини уже не расставался до конца своих дней.
Вырвавшись из-под опеки отца, он ведет бесшабашную жизнь, порой проигрывая в карты баснословные суммы, зарабатываемые концертами.
В 1802 году к нему приходит первая любовь. Имя этой женщины неизвестно. На ее вилле в Тоскане Паганини провел 3 года, занимаясь земледелием и игрой на гитаре; писал квартеты для смычковых и гитары, гитарные пьесы, и многие эффекты, внесенные им в скрипичную игру, были имитацией гитарных звучаний.
В 1805 году он внезапно появился в Лукке. К этому времени Наполеон окончательно сбросил личину революционности и на месте бывших итальянских республик учреждал монархии. Лукку он отдал сестре Элизе Бачокки, получившей титул принцессы. К ее двору и был приглашен Паганини в качестве камер-музыканта и капельмейстера. Паганини согласился, привлеченный не только музыкальной атмосферой двора, но и прелестной принцессой, с которой у него начался роман. Впрочем, по музыкальной части он был связан и с принцем. В письмах 1809—1810 годов Буше де Перти сообщает: «Принц Бачокки страстный любитель скрипки, и мы играем квартеты. Генуэзец, по фамилии Паганини, держит первую скрипку и играет на гитаре»3.
В его же письмах любопытно описание игры Паганини; называя его самоучкой, Буше де Перти добавляет: «Так не играет никто. Но он портит игру панталона-дами, недостойными искусства и своего прекрасного таланта; я слышал его импровизировавшим в Концерте Виотти каденцию, в которой он подражал ослу, собаке, петуху и другим животным. Иногда, начиная пьесу, он рвет струну. Казалось бы, следует остановиться, а он продолжает игру на трех струнах. Затем исполняет вариации на четвертой струне. В чем он великолепен, так это в арпеджио, двойных нотах и пиццикато, которое извлекает левой рукой; не расстраивая скрипки. Затем он соединяет все приемы птры, и это кружит головы.»
Как видим, к этому времени уже выработались все характерные для Паганини приемы игры и виртуозные эффекты, которыми впоследствии он удивлял мир.
В Лукке его музыкальные обязанности были широки — он выступал соло, играл в квартетах, дирижировал оперными спектаклями. Однако долгое пребывание на одном месте не в характере Паганини и уже с 1809 года, то есть еще не порывая окончательно со службой, он вновь начинает вести жизнь странствующего концертанта, разъезжая по Италии. Весной 1813 года он поселяется в Милане и с головой окунается в художественную жизнь столицы Северной Италии, полную ожесточенных споров между романтиками и «классицистами». Здесь он сближается с знаменитыми поэтами, музыкантами, знакомится со Стендалем.
Слава о Паганини, его фантастическом искусстве к этому времени выходит уже за пределы Италии. Опубликованные 24 каприса для скрипки соло вызывают в Париже недоумение Байо, Берио, Абенека. Никто не верит, что их можно играть. В Милан, померяться силами с Паганини, едет известный французский скрипач-виртуоз Лафон. 7 марта 1816 года в театре Ла Скала состоялось их состязание, на котором Лафон потерпел полное поражение. Но абсолютно прав И. Ямпольский, когда пишет: «В исторической перспективе времени ясно, что Лафон и Паганини были явлениями несоизмеримыми, что между Паганини, который, по словам Гейне, «легким ударом смычка то уводил нас в самые солнечные выси, то открывал перед нами полные ужаса глубины», и элегантным Лафоном, этим аристократом среди французских скрипачей, так же как между Листом и Таль-бергом, не могло быть подлинного соперничества»5.
Романтизм — многоликое явление с разными, порой эстетически противоположными тенденциями. В начале
XIX века, когда романтизм только формировался, он порождал и смешанные течения, причудливо сочетавшие в себе черты классического и романтического искусств. Лафон был скрипачом, в стиле которого принципы старой французской классической скрипичной школы Виотти, Байо, Крейцера претерпели значительную трансформацию романтического порядка. В его игре уже проявлялась сентименталистско-салонная лирика и хрупкая, изящная виртуозность, которая постепенно стала одним из характерных признаков франко-бельгийской скрипичной и виолончельной школ первой половины XIX века (Берио, Арто, Серве). Представители этой школы резко отличались от темпераментного, буйного романтика Паганини.
Но Паганини не принял и такой романтик, как Л. Шпор, впервые познакомившийся с гениальным итальянцем в 1816 году в Венеции. Игру Паганини Шпор услыхал позднее, уже у себя на родине, и резко осудил, но уже по услышанным им в Италии рассказам эффекты, которыми славился генуэзец, казались ему шарлатанскими.
«То, что пленяет в его игре итальянскую публику и порабощает ее,— записывает Шпор в автобиографии,— оказывается не чем иным, как рядом «прелестей», которыми за много лет до него восхищал наших бабушек наш соотечественник Шеллер. Это искусственные флажолеты, вариации на одной струне. известного рода пиццикато левой рукой и многие, противоречащие природе инструмента звуки фагота, голоса старой бабы и тому подобные фокусы» 6.
В Венеции Паганини создает одно из самых прославленных своих произведений — «Венецианский карнавал», порождающий массу подражаний. «Карнавал» — энциклопедия его виртуозности и вариационной техники. Он примечателен также и романтичностью пестрых, ярких образов, свежим народным колоритом. Именно это произведение стало своего рода знаменем виртуозно-романтического искусства последователей Паганини. В Венеции же произошла встреча Паганини с Байроном, оставившая глубокий след в душе скрипача.
В 1818 году в Италию приезжает знаменитый польский скрипач К. Липиньский, привлеченный славой Паганини. Первоначально он, подобно Лафону, намеревался вступить в состязание со своим итальянским собратом, но, услыхав игру Паганини, отказался от этой мысли. Между Паганини и Липиньским завязалась дружба, продолжавшаяся до приезда итальянца в Варшаву. Липиньский был безумно увлечен искусством Паганини и стремился в своей игре приблизиться к его стилю. Но их индивидуальности были не менее различны, чем у Паганини с Лафоном, хотя и по-иному. Свойственная искусству Липиньского благородная, строгая мужественность связывала его с классицизмом и становилась неодолимой преградой между ним и Паганини.
В 1818 году завязалась дружба Паганини с Россини. Композитор обожал скрипача. Паганини отвечал ему тем же. Известно, что скрипач написал ряд фантазий на арии из опер Россини. В 1819 году Паганини познакомился в Риме со знаменитым французским художником Энг-ром; памятью этой встречи остался карандашный портрет скрипача.
Интенсивная концертная деятельность, бурная жизнь приводят Паганини к тяжелой болезни, которая сопровождается душевной депрессией. Он перестает концертировать и до 1824 года живет замкнуто, в одиночестве. Лишь в апреле 1824 года выходит из состояния кризиса и начинает выступать. Приехав в Геную, он проводит в ней целую зиму и с увлечением дает уроки 7-летнему вундеркинду Камилло Сивори. Под его руководством Сивори делает быстрые успехи. Занятия с мальчиком продолжались в течение 7 месяцев, но до конца дней Паганини называл Сивори своим единственным учеником.
20-е годы были чреваты для Паганини тяжелыми личными переживаниями. Увлекающийся от природы, он отдавал много времени женщинам. Биографии, ему посвященные, полны описаний его бесчисленных любовных связей. Имена принцессы Элизы Бачокки, а также другой сестры Наполеона — Паолы Боргезе, некой синьоры Диды, Элеоноры Квиличи, баронессы Елены Добенек составляют лишь небольшую часть его донжуанского списка. Однако, на основании ознакомления с письмами Паганини, Ямпольский приходит к выводу, что по натуре он отнюдь не был Дон-Жуаном и Казановой, а всегда мечтал о настоящей любви и спокойной семейной жизни.
В 1824 году он полюбил певицу Антонию Бьянки и от нее родился сын Ахилл, ставший предметом страстного обожания Паганини. Однако Бьянки обладала невыносимо тяжелым, взбалмошным характером. Их совместная жизнь вскоре стала для Паганини пыткой, но порвать связь в течение нескольких лет ему мешала любовь к сыну. Только в 1828 году Паганини удалось усыновить мальчика и за крупную отступную цену забрать его у матери.
Это произошло накануне отъезда Паганини в Вену. С Вены начался новый период его биографии. Если до 1828 года деятельность Паганини развертывалась исключительно в пределах Италии, то покинув ее, он ни разу в последующие годы не приезжал сюда. Он вернулся в родную страну лишь в конце жизни больным, сломленным человеком.
После Вены Паганини концертировал по городам Германии. В Дюссельдорфе судьба свела его с одной из самых замечательных женщин, встречавшихся на его жизненном пути — баронессой Еленой фон Добенек. Их встреча была трагичной. Любовь к Паганини сломала всю ее жизнь. Трудно сказать, что заставило Паганини покинуть Добенек. Несмотря на разрыв с Паганини баронесса добилась развода с мужем и уехала в Париж. После смерти Паганини она перешла в католичество и постриглась в монахини бенедиктинского монастыря в Швейцарии.
В биографии великого скрипача много неясного, несмотря на пристальное внимание к его жизни. Был ли он карбонарием? В какой мере он был связан с итальянским революционным движением? За что так ненавидела его католическая церковь — за атеизм, антиклерикализм или за вольнодумство революционного порядка?
Большая часть биографов считает участие Паганини в революционном движении неоспоримым, основываясь на факте его связей с рядом итальянских революционеров (У. Фосколо и др.).
Церковь старалась привлечь к себе Паганини. В 1827 году папа Лев XXII наградил его орденом «Золотой шпоры». Однако приручить буйную натуру музыканта этой регалией не удалось. Конфликт Паганини с церковью продолжался до конца его дней.
Концертные турне по Австрии, Германии и Франции сопровождались невиданными триумфами. Виднейшие музыканты мира в восторге от Паганини. В Вене он окончательно расстался с Бьянкой и направился в Прагу, где неожиданно для себя встретил холодный прием; затем следуют Дрезден и Берлин. В Берлине он вновь побеждает публику. Но вместе со славой за ним ползут и легенды, грязные вымыслы. Утверждают, что он преступник, что на его совести убийство возлюбленной. Респектабельная публика в ужасе, но все же покоряется его волшебной игре. Он увлекает всех силой страсти, драматизмом исполнения, бесконечным разнообразием красок, «.его инструмент поистине говорит, стонет, подражает грозе, безмолвию ночи, птицам, спускающимся с небес, но не взлетающим на небеса, во всем — поэзия.»
Через Франкфурт-на-Одере и Познань Паганини едет в Варшаву, куда приглашен на коронацию русского царя польским королем. Здесь у него и произошел разрыв с Липиньским.
11 апреля 1830 года во Франкфурте-на-Майне его слушает Р. Шуман и, потрясенный, записывает в дневнике: «Разве это не восторг! Под его руками самые сухие упражнения пламенны, как пророчества Пифии». Из концертов этого периода следует упомянуть еще о выступлении в Касселе, где его, наконец, услыхал Шпор, и в Гамбурге, где на его концерте присутствовал Гейне. Образ Паганини впоследствии великий поэт запечатлел в своем замечательном творении «Флорентийские ночи».
Поездка по Германии завершилась возвращением во Франкфурт-на-Майне. На некоторое время Паганини поселился в этом городе и отдал сына Ахилла, разделяющего с ним скитальческую жизнь, в пансион. Во Франкфурте состоялось знакомство с Карлом Гуром. Наблюдая за игрой Паганини, Гур на слух, по памяти записал отрывки из Первого концерта, «Дуэт-чудо» и выпустил труд «Об искусстве игры на скрипке Паганини», в котором оставил интереснейшую характеристику исполнения великого скрипача.
В феврале 1831 года Паганини наконец едет в Париж. Французская столица только что пережила революцию и эпидемию холеры. «Но даже ужас, вызванный этим смертоносным бичом, не смог удержать порывы любопытства, а затем — восторга, повергнувшего толпу к ногам Паганини», — пишет Берлиоз8.
Париж 30-х годов — арена ожесточенных боев между представителями классицизма и романтиками. Пьесы Гюго, А. Дюма-отца, новеллы Мериме, а в музыке программный симфонизм Г. Берлиоза; на сцене оперных театров — «Робер г-Дьявол» Мейербера, «Волшебный стрелок» Вебера, «Фауст» Шпора — такова романтическая волна, захлестнувшая жизнь искусства. В этот момент появляется Паганини. Естественно, что его игра увлекает, поражает наэлектризованных слушателей. В ней все, что было так свойственно романтизму — огненное борение страстей, фантастичность, яркий ораторский пафос, контрасты возвышенного и низменного, программность и блестящая, непостижимая виртуозность. Романтична сама личность артиста, окруженная ореолом таинственности, фантастики, демонизма. Лист, слушающий его на первом концерте, потрясен; он признается, что перед ним открылись новые, неведомые дотоле горизонты. В фантазии на тему «Кампанеллы» Паганини (1832) Лист идет его путем и придает фортепианной технике красочность, блеск, виртуозность, незнакомые старому классическому искусству. Отсюда начинается формирование его бравурного инструментализма, породившее впоследствии венгерские рапсодии, концерты-поэмы. Да и извечная мефисто-тема Листа в сущности перекликается с «дьявольскими» мотивами искусства Паганини.

Перед Паганини преклоняется Бальзак, им интересуется Гёте, от него в восторге французские романтики. Для философии романтизма был особенно характерен культ музыки, признававшейся высшим духовным видом искусства. Здесь их идеал представал как бы в материализованном виде. О Паганини пишут статьи, придумывают легенды, рассказывают анекдоты; вымысел в литературе о великом скрипаче тесно переплетается с правдой. Но кому нужна правда, когда от Паганини ждут только необычайного? В конце концов он бежит из Парижа в Англию, но и здесь, после первого же выступления начинается то же самое.
В Париже за отказ сыграть на благотворительном концерте в пользу итальянских революционеров, а затем и в Лондоне за попытку назначить двойные цены на билеты Паганини обвиняется в скопидомстве, жадности, стремлении к наживе. Безусловно, черты стяжательства у него были, хотя и не в такой степени, в какой ему приписывались. О его отзывчивости свидетельствует хотя бы известный случай с Берлиозом, которому, зная о бедственном положении композитора, Паганини подарил 20 ООО франков.
Восхищение творчеством Берлиоза, признававшимся лишь единицами, говорит о музыкальной чуткости Паганини. Именно Паганини оказался причиной сочинения Берлиозом «Гарольда в Италии», симфонии с солирующим альтом. Увлекаясь игрой на альте, Паганини заказал Берлиозу пьесу для этого инструмента. Однако написанная композитором I часть симфонии его не удовлетворила, вследствие своей симфоничности: «При виде пауз в партии альта в Allegro он воскликнул: «Это не то! Я здесь слишком долго молчу; надо, чтобы я играл все время». «Я же говорил — вам нужен концерт для альта, но вы единственный, кто может его написать», — ответил Берлиоз 9. Симфония была закончена, но уже без расчета на Паганини.
До пятидесяти двух лет Пагашши ведет скитальческую жизнь, разъезжая по городам Европы. Он работает с бешеной интенсивностью, расплачиваясь за добытое с таким трудом миллионное состояние своим здоровьем.
На пятьдесят втором году он вынужден прекратить концертирование. Купив себе роскошное поместье близ Пармы, носящее название «Вилла Гайона», осенью 1834 года переезжает туда.
В 1835 году Паганини принимает приглашение парм-ской принцессы Марии Луизы занять пост директора и дирижера ее придворного театра и оркестра. В монографии Ямпольского приводятся интересные данные о его попытке реформировать оркестр PI организовать по-новому оркестровое исполнительство. Он предлагает увеличить число оркестрантов до 50 человек, отбирая их по конкурсу; разграничить функции дирижера и клаве-синиста или первого скрипача концертмейстера10. Это были новые по тем временам требования. Его предложения были отвергнуты, и он подал в отставку. За короткий период работы с оркестром он сумел значительно усовершенствовать мастерство этого коллектива.

В 1837 году состоялись последние концерты Паганини в Турине. Его здоровье окончательно подорвано. Он едет в Марсель, Ниццу; в Генуе составляет завещание, по которому все свое громадное состояние (1700 ООО франков, кроме имущества, имения и коллекции музыкальных инструментов) передает сыну Ахиллу.
В следующем, 1838 году Паганини оказался вовлеченным в грязное дело, названное «Казино Паганини», закончившееся судебным процессом. Это была настоящая афера, искусно подстроенная темными дельцами.
По идее Казино представляло собой увеселительное заведение, в программу вечеров которого входили разнообразные виды искусств — чтение, музыка, танцы. Однако на самом деле устроители Казино за этой ширмой организовали настоящий игорный дом, о чем великий артист не догадывался. Его занимала музыкальная сторона вечеров — симфонические программы. Ничего не подозревая, он согласился дать Казино свое имя. Казино открылось 25 ноября 1837 года в отсутствие скрипача, тяжко заболевшего. 31 января 1838 года оно было закрыто парижской полицией. Паганини, как главный держатель акций, был привлечен к суду и его приговорили к уплате огромной суммы кредиторам общества.
Адвокаты скрипача подали кассацию, и процесс затянулся до самой смерти Паганини. Процесс был громким, он освещался в прессе и отравил последние годы жизни артиста. К тому же здоровье его слабело. Он потерял голос и должен был общаться с окружающими при помощи записной книжки. Именно в эти тяжелые для себя дни он и оказал поддержку Берлиозу.
Однако и этот поступок был оценен как неблаговидный, якобы сделанный лишь в целях сгладить впечатление, произведенное на публику отказом участвовать в благотворительном концерте для бедных.
Паганини уезжает на юг Франции. Он мечтает поправить здоровье. В эти годы он поддерживает близкие отношения лишь с Берлиозом, да с тесным кружком любителей музыки, который сгруппировался около него в Марселе. Он сам музицирует, особенно охотно играя квартеты Бетховена.
Расчеты на целебные свойства юга Франции не оправдались. В октябре 1839 года Паганини приехал в Геную, но сильный нервный припадок заставил его покинуть город. Перевезенный в Ниццу, он почти все дни пролежал в постели. К физическим страданиям при-бавились и нравственные — процесс, связанный с Казино, все еще тянулся. К тому же его вновь попыталась вернуть в свое лоно католическая церковь, однако умирающий артист стойко отказался принять причастие. Скончался он 27 мая 1840 года, в возрасте пятидесяти восьми лет.

Волею судьбы и католической церкви его биография оказалась продолженной и после смерти. Духовенство отлучило его от церкви и запретило хоронить. Тело Паганини набальзамировали и перенесли в госпиталь для прокаженных. Его друзья и почитатели стали добиваться отмены запрета. Началась борьба, продолжавшаяся 4 года. Тело Паганини лежало в госпитале, а церковники упорно отказывались снять запрет с погребения. Наконец, останки разрешили перевезти в Италию, и тайно, ночью похоронили в Польвечере. Но и потом еще несколько раз могилу вскрывали, а прах переносили на новое место: в 1853 году на «Виллу Гайона», в 1876 году на Иармское кладбище, в 1893 году гроб выкопали и вскрыли по просьбе известного чешского скрипача Ф. Ондржичка, пожелавшего осмотреть тело. Наконец, еще раз в 1896 году Паганини был перевезен и захоронен на новом кладбище в Парме. Скрипка Паганини — знаменитый Гварнери дель Джезу хранится в музее в Генуе. Один раз в год витрину со скрипкой вскрывают и на ней играет самый выдающийся из скрипачей, находящийся в это время в Италии. В 1957 году такой чести удостоился Давид Ойстрах, а в 1963 — победивший на международном конкурсе имени Паганини воспитанник Ленинградской консерватории болгарский скрипач Емил Камилларов.
Паганини бессмертен. Мятежный дух живет в его творениях, до сих пор влекущих к себе неизъяснимой прелестью щедрых мелодий, роскошью инструментальных красок, поэтичностью образов.