В. Сафошкин - Лидия Русланова
  Музыкальная литература


Посвящаю моим родителям
Александре Ивановне и Дмитрию Семеновичу,
передавшим мне свою горячую любовь
к Лидии Андреевне Руслановой

   
  Ноты к песням Руслановой
 

 

 

 

НАС ПОЗНАКОМИЛ СТАРЫЙ ПАТЕФОН

 

 

…Шли первые послевоенные годы. Мне исполнилось восемь лет. Я очень хорошо помню, как мы тогда жили с матерью в нашей деревне. Мужчин почти не было. Вскапывали лопатами колхозное поле и сеяли рожь. Вместо лошадей на себе перепахивали огород и сажали картошку. деревня глухая, света нет, радио нет, клуба нет, даже керосина нет. И вот женщины, отработав день, собирались с ребятишками около единственного на всю деревню патефона. Слушали пластинки, вздыхали, вытирали глаза и снова ставили «Златые горы» в исполнении Лидии Руслановой. Позднее появились «Валенки» и «Саратовские частушки» — «Ах, Вася, Вася, не пришел вчера-ся.». Голос Руслановой не уставали слушать. Эти песни, этот голос я тоже запомнила навсегда.
В. Архипова, г, Тихвин (Из писем к Л. Руслановой. — B.C.)

 

Когда я вчитываюсь в эти взволнованные строчки, мне кажется, что все, описанное в письме, про меня. Про нашу послевоенную кубанскую станицу Староминскую, про наш дом, про патефон, привезенный родителями с фронта, который был, наверное, не единственный в станице, но на нашей улице другого тогда точно не было. Вечерами собирались около него и взрослые, и мы, дети, и как зачарованные слушали пластинки с гаки-ми красивыми песнями в исполнении Леонида Утесова, Изабеллы Юрьевой, Клавдии Шульженко, Вадима Козина, Георгия Виноградова и Лидии Руслановой. Ее-то селяне любили больше других, потому что мощный и удивительно близкий по интонациям голос певицы, вылетавший из музыкального ящика, сливался с нашими кубанскими песнями, звучавшими во всех дворах.
В памяти всплывает и рассказ моей мамы, которой в качестве медфельдшера пришлось служить в армии в период финской войны. Тогда к ним в часть приезжала Лидия Русланова в составе небольшой концертной бригады. Из артистов, помимо Руслановой, мама запомнила только куплетиста Илью Набатова и очень толстого мужа Лидии Андреевны Михаила Гаркави. Жили артисты в санчасти, и маме даже как-то пришлось лечить Лидию Андреевну, певшую бойцам на морозе и сильно простудившую горло. Для нее она специально заваривала горячий чай из листьев брусники, в который добавляла шоколад из летных пайков и медицинский спирт. Лечение было весьма эффективным, поскольку по причине болезни ведущей солистки не было сорвано ни одного концерта.
.Когда началась война с белофиннами, Всесоюзный комитет по делам искусств организовал фронтовую бригаду для обслуживания наших бойцов и командиров, вспоминал уже упомянутый мною известный исполнитель политических куплетов Илья Семенович Набатов.
— В тридцатиградусный мороз нам приходилось выступать порой на открытом воздухе, на поляне или в лесу.

Вот тут обнаружилась стойкость Руслановой и ее преданность своему делу. Несмотря на частые простуды, глотая по нескольку раз в день бывший тогда в употреблении красный стрептоцид, она не пропустила ни одного концерта. А всего мы их провели сто один.
В разгар войны, по предложению Руслановой, мы отправили в политуправление Красной Армии телеграмму с просьбой оставить нашу бригаду на фронте до окончания войны и получили согласие.
Везде, во всех подразделениях, нас встречали радушно, но особенно радостно приветствовали Лидию Андреевну — и неудивительно. Она ведь пела песни о России, о Волге — и как бы привозила с собой частицу Родины.
Однажды нам предложили дать концерт для бойцов, которые должны были отправляться на передовые позиции. Причем маршрут нам был предложен в двух вариантах: либо двадцать пять километров лесом, который подвергался обстрелу вражеской артиллерии, либо в объезд, где дорога была безопасной, но гораздо более длинной — сорок с лишним километров.
Мы все предложили безопасный путь. Все, кроме Руслановой.
— Как не стыдно, — взволнованно кричала она, — что, не лесом ли едут наши солдаты, такие же люди, как мы! И потом, нас там ждут ребята, которым в бой. А вдруг запоздаем?!
Мы поехали лесом. Доехали благополучно. И действительно, сразу же после концерта бойцы прощались с нами, уходя на передовую.
— Спасибо, спасибо вам, — говорили они, пожимая нам руки. — Теперь в бой идти веселее.
.Через несколько лет, когда я уже был старшеклассником, мы с родителями и очередной раз поехали в ближайший от нашей станицы город — Ростов-на-Дону, где жило много их однополчан по Великой Отечественной войне.
Приехали, и в тот же вечер нас повели на концерт Лидии Руслановой. Помню, мы с трудом пробивались к Дому офицеров, где проходило ее выступление. Лидия Андреевна была в ударе — и песням, и восторженным аплодисментам не было конца. Тогда-то я впервые, как это говорили, «живьем» услышал те песни, что звучали в нашем доме с патефонных пластинок. Впечатление от этого концерта было непередаваемое.
С этого вечера Лидия Русланова стала моей любимой певицей.
Ну, а события продолжали развиваться, и после окончания концерта родители со своими друзьями направились за кулисы в грим-уборную Руслановой. Нас пропустили. Лидия Андреевна к этому времени уже успела сменить свой сценический русский сарафан на элегантный светский костюм. Она внимательно вглядывалась в лица ввалившихся к ней фронтовиков и вдруг обняла моего отца.
— Митя, ты ли это? Откуда?
В общем, начались воспоминания о фронтовых буднях. Появилась выпивка, вареные раки, привезенные нами, и был импровизированный товарищеский ужин. И, конечно, воспоминания, разговоры и даже песни.

Ноты к песням певицы, исполнительницы народных песен
Знаменитая улыбка и поклон певицы


Тут-то я узнал о том, что мой отец, а он был известным штурманом и в парадно-победные дни 1945 года летел над Москвой в группе самолетов, составлявших в воздухе два знаменитых слова: «Сталину слава», в период военных действий в Молдавии больше месяца перевозил Лидию Андреевну вместе с другими артистами вдоль линии фронта, где они выступали с концертами. Вообще-то папа летал на тяжелых бомбардировщиках, но в то время из-за ранения врачи разрешали ему подниматься в воздух только на легких самолетах. Тогда он и получил это почетное задание — был прикреплен к фронтовой бригаде Лидии Руслановой, с которой подружился в самой настоящей боевой обстановке. Как говорится, не было бы счастья, да несчастье помогло.
А в тот вечер Лидия Андреевна покидала Ростов и мы всей компанией провожали ее на поезд — она спешила к своим поклонникам, кажется, в Краснодар, а мы долго махали вслед великой певице.
Несколькими годами позже мне выпало счастье снова и снова бывать на концертах Лидии Руслановой, и все же часто вспоминались наш старенький, прошедший фронтовыми дорогами патефон с русла-новскими пластинками и эта первая в моей жизни встреча с известной певицей. Не могу сказать почему, но к ее голосу меня притягивало словно магнитом.
Поначалу я наивно думал: это из-за того, что и мама, и отец соприкасались с Лидией Андреевной, а потому выделяли ее среди других исполнителей. Но со временем я понял, что дело не в этом. Был у этой певицы какой-то особый «народный нерв», да и любимыми героями ее песен были простые люди — колхозницы, извозчики, бродяги, ямщики и «красотки в высоком терему» с их радостями и нехитрым счастьем, бодростью, любовью и изменами, разлуками и встречами, грехами и раскаянием, горем и страданиями, с их думами и мечтами.
Как задушевно и искренне пела обо всем этом Лидия Андреевна! Были у ее слушателей и смех, и восторг, и слезы. Видимо, секрет ее успеха и удивительной популярности у нашей станичной сельской аудитории таился в ярком, глубоко народном, русском таланте, демократичности и доступности ее песенной вязи, истинной народности ее искусства. Тот, кто хоть раз слышал Лидию Русланову, помнит не только ее голос, мастерство, но и манеру исполнения, яркую, сердечную, смелую и по-русски бесшабашно-разудалую, но безукоризненно правдивую. В ее пении, таком вольном и эмоциональном, не было фальшивой слезливости, надрыва, — оно звало к жизни, придавало нам, молодым и старым слушателям, уверенности и силы, звало к жизни, ее радостям. Как же прав был Борис Со-пильняк, писавший, что «.эту женщину на одной шестой части суши знали и любили все!» И не только за ее редчайший по тембру и красоте голос, типично русскую, я бы сказал, разудалую внешность. Она так умела проникнуть в душу песни, прочувствовать каждое слово. Так донести до слушателей радость и страдание, что зал смеялся и плакал. Любили ее и за то, что в любой среде она была абсолютно своей, — своей считали ее шахтеры и полярники, моряки и летчики, рабочие и крестьяне. А что творилось в частях Красной Армии в годы войны! Бывало, говорят, что батальоны пускали на концерт только в порядке поощрения: возьмете высоту, у которой топчетесь неделю, — на концерт пустим, не возьмете — сидите в окопах. И, что вы думаете, брали высоты и, не сняв бинтов, спешили на встречу с Лидией Руслановой!.
С момента первой встречи с Лидией Андреевной прошли годы, даже десятилетия. За это время мне удалось сосредоточить в своей коллекции значительный материал о ее жизни и творчестве, а также грампластинки, магнитные записи, компакт-диски, тексты песен, фотоматериалы, пригодившееся при написании этой книги.
Хочу сказать добрые слова в адрес Веры Анатольевны Кореницыной, Нины Петровны Красновой, Юрия Викторовича Немытина и поблагодарить их за помощь, которую они оказали при подготовке ее к изданию.


Валерий Сафошкин,
заслуженный работник культуры России


 
 
Наверх

 

Главная