В. Сафошкин - Лидия Русланова
  Музыкальная литература
Книги, литература, ноты
   
  Ноты к песням Руслановой
 

 

 

 

Глава IV
СОЛОВЕЙ В СОЛДАТСКИХ ВАЛЕНКАХ

 

 

Из всех выступлений Лидии Руслановой одно особенно запомнилось. Это было в городе Муроме, в клубе имени Ленина. Прямо с концерта мы уезжали на фронт. Зал гремел после каждой песни. Невозможно передать, какое оживление -внесла певица. Вот бы посмотрели на лица красноармейцев! Разве это описать?! Потом и на улице пели, отправляясь на фронт. Видя настроение красноармейцев, понял — нет такой силы в мире, чтобы победить нашу Родину. Русланова внесла огромный вклад в нашу победу над врагом.
.Мой отец рассказывал, что его товарищ Николай Гастелло очень любил песни в исполнении Лидии Руслановой.
Е. Костюнин, г. Москва. (Из писем к Л. Руслановой. — B.C.)

Считается, и, видимо, не без основания, что пиком творческого расцвета таланта и популярности Лидии Руслановой были годы Великой Отечественной войны, которую артистка прошла с первых дней до ее легендарного концерта на ступеньках поверженного рейхстага. Это была уже третья война в ее жизни после гражданской и финской.
Лидия Андреевна вошла в состав первой концертной фронтовой бригады вместе с Владимиром Хенкиным, Михаилом Гаркави, артистами Большого театра и театра оперетты. Руководил бригадой директор Центрального Дома работников искусств Борис Михайлович Филиппов, который оставил нам свои дневниковые записи, где зафиксировано все, что связано с фронтовыми буднями бригады:
«Девятого августа — сбор в сквере у ЦДКА. Волнуется Александр Васильевич Александров, руководитель и главный дирижер Краснознаменного ансамбля песни и пляски Красной Армии.
— Друзья мои! Пробил час. Будет трудно. Очень трудно. Будет много опасностей. Но наше место там, в огненном пекле. Там, где решается судьба Родины.
И вот — отъезд. В машину садятся В.Я. Хенкин, Б.М. Филиппов, конферансье М.Н. Гаркави, артисты театра оперетты Е. Калашникова и И. Гедройц, солист радио Г. Кипиани, солисты балета Большого театра Т. Ткаченко и И. Лентовский. Место в кабине занимает Лидия Русланова.
Синенький скромный платочек Падал с опущенных плеч.
Это запевает Михаил Гаркави. Все подхватывают. Скованности уже нет. Легче ехать. Летят километры Можайского шоссе. Вот и Гжатск. Первая остановка. Зал Дома Красной Армии. Ни одного свободного места.
У Хенкина — шумный успех. Рассказ «На даче» исполняется по заказу. Потом на «бис» — пародия на цыганские романсы.
.Сигнал «воздушной тревоги». Артистов приглашают в укрытие. Находчив Михаил Гаркави:
— Лучше побыть десять минут в укрытии, чем всю жизнь быть покойником!
.27 сентября. Утро. Вместе с политруком Аптекаревым едем на передовые позиции. В 9 утра на грузовой машине прибываем на огневую точку. Слева, метрах в двухстах от нас, слышатся разрывы немецких снарядов.

Русланова с песнями на передовой

Первый снимок первой фронтовой бригады артистов.
В центре присела перед дальней военной дорогой Лидия Русланова (9 августа 1941 года).

Батарея, в которую мы прибыли, расположена в трех километрах от Краснограда, занятого немцами. Обстановка далеко не безопасная. Спрашиваю мнение бригады: ехать на огневую точку или нет. Все как один заявляют: «Ехать!»
.На грузовике, поданном специально для этой поездки, устраиваются Русланова, Хенкин, Гаркави, Кипиани, баянисты, Аптекарев, я и фоторепортер тов. Попелянский.
В орудийном расчете нас встречают необычайно тепло. Среди бойцов есть и женщины. Концерт проходит не столько под аккомпанемент баянистов, сколько под грохот орудийных выстрелов и разрывы фашистских снарядов. Чтобы отвлечь внимание противника от нашей батареи, все соседние огневые точки артдивизиона капитана Королева открыли огонь и приняли на себя ответные удары фашистской артиллерии.
Концерт закончен. Капитан благодарит нас и неожиданно дает команду:
— Батарея! В честь московских артистов по фашистам — огонь!»
Нашлись в записках Б.М. Филиппова характеристики главных действующих лиц этого творческого десанта.
.16 августа. Несколько слов о людях нашей бригады, об их настроении. Как себя держат в этом походе бойцы «первой артистической фронтовой»?
Хенкин Владимир Яковлевич, заслуженный артист республики, первый комик советской эстрады, мастер юмористического рассказа, «любимец публики», как было принято говорить в былые времена. Человек феноменальной подвижности, для которого два собеседника уже представляют зрительный зал, даже серьезный разговор может быть превращен в комедийный спектакль, пересыпанный анекдотами, остротами, шутками, прибаутками.

Русланова перед выступлением с песнями
Михаил Гаркави и Лидия Русланова с группой сотрудников
перед выступлением на оборонном предприятии

В то же время это немного желчный человек, порой обрушивающий свой гнев и не совсем справедливо. К счастью, не слишком часто!
Увидев с эстрады в зрительном зале кого-либо из знакомых, Хенкин мог остановиться во время исполнения номера и преспокойно «выдать» реплику в адрес своего приятеля, а затем, как ни в чем не бывало, продолжать свое выступление. И публика любила его за это озорство. Иногда он «обыгрывал» таким же образом совсем незнакомого ему человека, сидящего в зале.
Я уже говорил, что Хенкин воспринял поездку на фронт как важное почетное поручение. Держит себя превосходно. Даже в трудные минуты его не оставляют оптимизм и чувство юмора.
Когда престарелый гармонист Руслановой В. Максаков потребовал, чтобы я ему раздобыл какое-либо оружие на случай нападения на нас фашистов, Хенкин поддержал эту просьбу весьма своеобразно:
— Достань ему пулемет! Вооружи старика до его стальных зубов!
Выступая для воинов на лесных полянах, он говорил, что это его устраивает лучше всякой сцены.
— Здесь акустика — под каждым кустиком! — острил Владимир Яковлевич.
Русланова Лидия Андреевна, женщина своенравная, трудная, порой капризная, внешне как будто и некрасивая, но пение преображает ее до неузнаваемости. Задушевная русская песня, исполняемая низким, широким, как Волга, контральто, пленяет до глубины души.
Вначале она, привыкшая быть главной гастролершей, не могла примириться с соседством еще одного премьера — В.Я. Хенкина, с которым, кстати, дружила домами, но не на концертах. Были кое-какие взаимные колкости даже здесь, в условиях фронтовой обстановки. Но потом каждый нашел себя, и все обошлось.
Гаркави Михаил Наумович, тяжелый бомбардировщик по своей комплекции, но необычайно легок на подъем. Где он только не побывал за свою актерскую жизнь! После окончания медицинского факультета Московского университета пришел к выводу, что лучшим лекарством от всех известных болезней является смех.
Работа в «Летучей мыши» Балиева толкнула его на путь конферансье, и сейчас он чуть ли не единственный представитель этой профессии, не утративший дара импровизации, работающий не по заученному тексту, а по принципу свободного разговора со зрителями.
Характер у него отличный, бомбежки ему нипочем. Способен мириться с любыми условиями, кроме отсутствия пищи. Спать может хоть на сырой матушке-земле. Сразу же устанавливает дружеские связи и с командирами, и с красноармейцами. Так как он тысячи раз выступал в военных училищах, в красноармейских частях, — его узнают повсюду, везде он находит знакомых — то по Москве, то по финской кампании.
.Танковой частью, в которой мы находимся, командует Герой Советского Союза полковник Лизюков. Часть дислоцирована на «бойком месте». Начался концерт, Русланова посвящает свое выступление Лизюкову.
— Сколько простора в ее голосе! — шепотом говорит сероглазая шатенка, военврач 3-го ранга
Нонна Тимофеевна Якушева, с которой нас познакомил за обедом командир части.
Эта красивая русская девушка представлена к награждению орденом Красного Знамени за отвагу и мужество, проявленные ею на фронте. Она получила медицинское образование в Воронеже и в первые же дни войны была призвана в армию.
Перевязывая раненых бойцов во время боя, отстала от части. Отступая вместе с двенадцатью ранеными бойцами, встретила отряд фашистов и вступила с ними в бой. Застрелила из нагана фашистского офицера.
Вырвавшись из окружения и подбирая по пути отставших красноармейцев, она возглавила отряд, насчитывающий уже пятьдесят человек. Отряд попал в «мешок», выйти из которого можно было, только пройдя через деревню, занятую фашистами. С криками «ура» красноармейцы пробились без всяких потерь. Операцию эту возглавила Нонна Якушева, самоотверженный военный врач и к тому же отличная спортсменка.
Гаркави сочинил про нее песенку и всячески восхвалял ее, как бывший врач. Все-таки приятно иметь такого «коллегу», как Якушева! Очевидно, она очень популярна в этой воинской части, потому что посвящение Гаркави все красноармейцы и командиры встречают с горячим одобрением. Только Нонна Тимофеевна вспыхивает ярким пламенем и даже немного сердится.
Писатель Валентин Катаев летом 1942 года опубликовал свои впечатления о фронтовых концертах Лидии Руслановой в журнале «Огонек», № 30.
«Известная исполнительница русских народных песен Лидия Русланова. почти с первых же дней войны. разъезжает по частям героической Красной Армии, выступая перед бойцами. Она ездит с маленькой группой. Где только они не побывали! И на юге, и на юго-западе, и на севере! Они дали сотни концертов. Красная Армия необыкновенно любит и ценит искусство. Вкус к искусству лежит в крови русского народа. Ничто так не поднимает его дух, как искусство. Лес. В лесу еще сыро. Маленький, разбитый снарядами и полусожженный домик лесника. Совсем недалеко идет бой — артиллерийская подготовка. Осколки срезывают сучья деревьев. Прямо на земле стоит Лидия Русланова. На певице яркий сарафан, лапти. На голове цветной платок — по алому полю зеленые розы. И что-то желтое, что-то ультрамариновое. На шее бусы. Она поет. Ее окружают сто или полтораста бойцов. Это пехотинцы. Они в маскировочных костюмах. Их лица черны, как у марокканцев. На шее автоматы. Они только что вышли из боя и через тридцать минут снова должны идти в атаку. Это концерт перед боем. Вот она кончила. Молодой боец подходит к певице. Он говорит: «Видишь, какие мы чумазые после боя. Но песней своей ты нас умыла, как мать умывает своих детей. Спасибо. Сердце оттаяло. Спой еще». И она поет. Поет широкую, чудесную русскую песню «Вот мчится тройка удалая». Но подана команда. Бойцы уходят в лес. Через минуту лес содрогается».
Сохранились в архиве певицы письма с воспоминаниями от рядовых бойцов — сухопутчиков, танкистов, моряков, летчиков.

Русланова с песней
...Сирень цветет, не плачь, придет.
Лидия Русланова в киносборнике «Концерт — фронту».

«В далеком, но незабываемом 1941-м был я штурманом боевого корабля. Наш самолет приземлился на одном из прифронтовых аэродромов в районе Ржева. Туда же приехали и вы с концертом. Быстро и удобно (по тому времени) была сделана сцена, подогнали автомашину, сбросили борта, поставили ее под плоскость нашего самолета, и сцена была готова — с «крышей» и «акустикой». Трудно было понять, кто кого заглушал — вы своим голосом рокот моторов истребителей или они — ваш голос. Но, очевидно, одно другому не мешало, и мы слушали с удовольствием ваше выступление. Пока собирались люди к нашей стоянке, я успел рассказать вам, какие пластинки с вашими песнями я приобрел. И теперь жалел, что они остались на занятой врагом территории. А вы тогда с улыбкой ответили: «Ну, не огорчайтесь, вы их сейчас услышите», — и слово свое сдержали» (А. Лапушкин, г. Москва).
Лидия Андреевна крайне редко выступала в прессе, неохотно давала интервью, отшучивалась: «Дорогие мои, лучше я вам спою, это и будет моим ответом».
Когда же я в одной из армейских газет за 1943 год обнаружил небольшую фронтовую статью Руслановой, то был крайне удивлен. Это до какой же степени нужно было взволновать такую мужественную певицу, как Лидия Андреевна, чтобы она взялась за перо, дабы излить на бумаге те чувства, которые тогда переполняли ее. Статья называлась «Вслед за минерами». Вот она:
«Вслед за минерами, расчищавшими улицы деревни Михайловки под Брянском, наша артистическая бригада вступила в разрушенное врагами русское село. За околицей гремела перестрелка. К нам подбежал солдат. На руках у него двое маленьких детей. Он обратился ко мне:
— Кто вы и откуда?
Я назвалась. На закоптелом от боя лице сверкнули белые зубы.
— Бесконечно рад видеть вас здесь, — и, сунув мне в руки детей, он крикнул на ходу: — Бегу продолжать бой.
Мальчик плакал навзрыд и тянул меня к дому невдалеке. С девочкой на руках я последовала за ним. На земле, куда меня привели ребята, лежала растерзанная, изуродованная женщина. Я наклонилась над ней, пощупала пульс. Она была мертва. Я оправила на ней платье, сняла со своей головы платок, закрыла им лицо женщины. Это оказалась 26-летняя мать «моих» ребят, изнасилованная и расстрелянная немцами. Я накормила и уложила детей в свой спальный мешок, долго сидела над ними, плакала.
.Моя специальность —- русская народная песня. Не знаю, сумела бы я переключиться на другие виды вокальной музыки. Скорее всего — нет. Здесь дело не только в моей привязанности к песням родного народа. Самобытность, выразительность, душевность русской песни — вот что решает дело.
В наши дни, когда фашисты со свойственной им тупостью разрушают памятники русской национальной культуры, наша песня как бы окрылена новым глубочайшим содержанием — гневом, гордым протестом, глубокой верой в победу прогрессивных сил над мракобесием гитлеризма.
Русская песня на всем огромном пространстве моей Родины напоминает и бойцам на фронте, и работникам в тылу о величии нашей Родины.
Часто приходится мне ездить по фронтовым дорогам, простреливаемым врагами. Обычная наша площадка — два грузовика, сдвинутых вместе. Но я певала и стоя на крыле самолета, и под крылом самолета (во время дождя), и просто на холме, покрытом первым снегом.
Однажды я давала концерт под Смоленском. Нашей площадкой был хорошо замаскированный аэродром. Неожиданно показались бомбардировщики.
Мы не прервали выступление. Они покрутились над нами и, не обнаружив среди копен сена боевых машин и землянок, улетели. А песня продолжала звучать.
Как интересно и волнительно сегодня смотреть фронтовые фотографии и кадры кинохроники, запечатлевшие выступления артистов в боевой обстановке. В кинокадрах, снятых летом 1943 года, незадолго до знаменитого боя на Курской дуге, Иван Семенович Козловский, сидя под деревом в окружении бойцов, поет под собственный аккомпанемент на гитаре:

Темная ночь,
Только пули свистят по степи,
Только ветер поет в проводах,
Только звезды мерцают.

Съемка выполнена синхронно, поэтому можно уловить разговоры, слова благодарности. А сам концерт идет под хорошо слышимый гул самолетов.
Кадры кинохроники с Лидией Руслановой являются самым ярким документальным подтверждением того, что она действительно в течение всей войны, от ее начала и до конца, выступала на передовых позициях. Даже неозвученные, «немые» киноленты говорят о многом — на них реакция бойцов, их восхищенные лица. В этих кадрах, запечатлевших концерты первой фронтовой бригады с участием Руслановой, мы видим, как произносит какую-то патриотическую речь Михаил Гаркави, как бойцы покатываются от смеха, слушая Владимира Хенкина, и смахивают невесть откуда взявшуюся слезу во время выступления Лидии Руслановой.
Фронтовикам были по душе так называемые «боевые киносборники», смонтированные из самых лучших концертных номеров знаменитых мастеров сцены, назывались они «Концерт — фронту». В одном из самых первых, кажется, все-таки в первом, киноконцерте заснято на кинопленку выступление Л. Руслановой. А когда, в разгар войны, вновь стали работать студии звукозаписи, Лидия Андреевна в числе первых напела на грампластинки лучшие номера своего концертного репертуара, в том числе
«Липу вековую», «Златые горы», «Частушки», «Окрасился месяц багрянцем» и другие. В это время были записаны знаменитые «Валенки».
В одну из пластинок Лидия Андреевна — первой — включила песню К. Листова на стихи А. Суркова «В землянке», а также «Синий платочек» — музыка Е. Петербургского, стихотворный вариант Я. Галицкого. К сожалению, эта пластинка на фронт не попала. Ее сняли с производства из-за слов «.до тебя мне дойти нелегко, а до смерти четыре шага». Да и песня «Синий платочек» к тому времени уже получила огромную популярность в исполнении Клавдии Шульженко с другими, «боевыми» словами лейтенанта М. Максимова.
Песни Руслановой тогда нужны были всем. Народный артист СССР и народный любимец, актер-фронтовик Анатолий Дмитриевич Папанов вспоминал: «Военный госпиталь. Коридор, заставленный кроватями. И громкий, словно пытающийся скрыть неуемную радость, голос Лидии Руслановой: «Валенки, валенки.». Пластинку крутят несколько раз. Мы знаем, что ставят ее по просьбе оперируемого бойца. Ему надо ампутировать ногу, а анестезирующих средств в госпитале не осталось, он согласился на операцию без наркоза. Попросил только: «Поставьте мою любимую песню «Валенки».
А как трогательны письма простых слушателей артистки, вспоминавших о каких-то глубоко запавших в душу эпизодах из фронтовой жизни.
«.После ранения направили меня в прифронтовой госпиталь. Пока оформляли документы, мы с дружком попросили патефон и присели у дороги послушать песни. Была среди них и «Липа вековая». Ваш голос мы очень любили, любим и сегодня.


Лидия Русланова. Рисунок карандашом,
выполненный неизвестным летчиком на фронте в 1943 году


Неподалеку остановился грузовик — чинили мотор. Сошла с него женщина, подошла к нам и спросила что-то. Это были вы. А дружок рукой махнул — не мешай, песню нарушишь!
Вы же сказали: «Не бойтесь, не нарушу. А хотите, и сама спою». Товарищ усмехнулся: «Да где же вам спеть, это пластинка Руслановой!» Вы в ответ: «Я и есть Русланова», — на что мой дружок засмеялся: «Эк чего выдумала, откуда быть Руслановой на передовой?»
Когда же вы показали удостоверение, мы и по голосу поняли, кто перед нами. Вскочили оба, одернули гимнастерки, взяли под козырек. Это было чудом — увидеть вас в прифронтовом лесу.
А вы, прощаясь, сказали: «Пусть судьба сохранит вас живыми».
И вот мне скоро шестьдесят, а я не могу забыть эту встречу.
У меня на груди шесть правительственных наград. Вашу песню «Липа вековая» считаю — седьмой.
Не зная вашего адреса, пишу просто «Москва — Руслановой».
А. Коркин, г. Чита»
В разгар войны в творческой биографии Лидии Руслановой произошло памятное событие — ей присвоили звание заслуженной артистки России. Изменилась и ее личная жизнь. После тринадцатилетнего замужества певица рассталась с Михаилом Гаркави.
Война набирала обороты. В частях нашей армии горячо обсуждалось письмо одной простой колхозницы, которая передала государству все свои сбережения, чтобы на эти деньги сделать пушку для ее сына — артиллериста. Этот поступок простой русской женщины до глубины души растрогал Лидию Русланову, и она дала деньги на постройку батареи из четырех «катюш». Когда «катюши» были готовы, певица торжественно вручила их десятому минометному гвардейскому полку, солдаты и офицеры которого громили неприятеля на Западном фронте, штурмовали немецкие укрепления на Одере. На боевых машинах красовалась надпись: «Подарок заслуженной артистки РСФСР Лидии Руслановой».
Через некоторое время Лидия Андреевна подарила фронтовикам еще одну батарею «катюш», которую бойцы стали называть «лидушами».
Однажды принесли Руслановой важную депешу от командования части: «Сообщаем, что Ваша батарея разбила штаб крупного фашистского соединения».
— Горжусь подвигами дорогих воинов. Крепче бейте ненавистного врага. Так держать! — таков был ответ певицы.
.Хорошо воевали «катюши» Лидии Андреевны, и песни Руслановой заглушить было невозможно.
Звучали руслановские песни и в трудовом тылу, и в партизанских отрядах. В.Ф. Иванов из Кишинева вспоминал: «Впервые я услышал Л.А. Русланову в 13 лет на оккупированной тогда территории Смоленщины. В это суровое время у нас в деревне звучал с патефонной пластинки голос Лидии Андреевны. Эту пластинку принесли нам партизаны. Вечером жители деревни собирались в одной хате, и мы слушали неповторимый для всех нас близкий и родной русский голос. Звучавшие песни как бы говорили нам: «Россия жива! Мы победим врага!»

Русланова и песня
И кто его знает, зачем он моргает.
Кадр из киносборника «Концерт — фронту»

«У нее не было полутонов, — говорил известный артист эстрады Федор Липскеров. — Я вспоминаю, как пела Русланова одну песню. Есть в русской поэзии стихотворение, которое трудно читать без слез, — стихотворение Михаила Исаковского «Враги сожгли родную хату». Музыку на эти стихи написал Матвей Блантер. В трактовке песни артисткой звучали и слезы матерей, плач детей, и слезы мужчин, которые плачут один раз в жизни. Руслановой было доступно все: и трагедия, и лирика, и задорная шутка».
И чего только не случалось с артисткой на фронте. Вот, к примеру, рассказ одной из артисток концертной бригады, фамилия которой, к сожалению, не сохранилась: «Самые памятные мои воспоминания связаны с поездками на фронт в составе фронтовой бригады артистов. Никогда не забуду концерт в Воронеже. В то время Воронеж стал основной базой художественных коллективов, обслуживавших части юго-восточного фронта. В столовой военторга, куда нас прикрепили, можно было встретить актеров всех жанров. Там же формировались и отправлялись на фронт новые части. Вот мы и решили, по инициативе Александра Довженко, объединиться с московской эстрадой и выступить перед солдатами, уходящими на фронт. Это было зимой 1942 года, был страшный мороз, а выступать надо было на улице, и некоторые артисты от выступления категорически отказались. Вступительное слово сказал Довженко, затем выступил конферансье Михаил Гаркави, я что-то прочитала, и вдруг, к удивлению всех, на импровизированной сцене появилась Лидия Андреевна Русланова в своем русском наряде. Не буду описывать, как принимали певицу, восторг был неописуемый. Пела она много, ее долго не отпускали слушатели. Но когда она зашла в помещение, которое служило нам как бы кулисами, где мы отогревались у буржуйки, я увидела Русланову такой, какая она в жизни, — откровенной и прямой. Таких слов, с какими она обращалась к артистам, отказавшимся выступать, в словаре Даля не найдешь. И те, видно, зная ее крутой нрав, уже готовились к выходу на сцену. А Лидия Андреевна подсела к буржуйке и, отогревая свои посиневшие от холода руки, повторяла про себя: «Ребятки на смерть идут, а они, видите ли, боятся замерзнуть. Ишь ты, какие.» Посмотрела на меня, улыбнулась: «А мне холод нипочем. Я ведь еще в гражданскую солдатикам нашим пела. Вот сейчас отогреюсь и еще что-нибудь спою».

Русланова, Утесов, Табачников, Лазаренко, Плотников
Слева направо: Леонид Утесов, Модест Табачников,
Капитолина Лазаренко, Лидия Русланова и Николай Плотников


«.Выступаю как-то на огневых позициях артиллеристов, — вспоминала Лидия Андреевна на встрече с фронтовиками-ветеранами, — и только закончила одну из песен, как над головами появились «юнкерсы» в сопровождении «мессершмиттов». Посыпались бомбы, затрещали пулеметы, задрожала земля от разрывов. Команда: «Воздух! Все в укрытие!» Смотрю, никто и ухом не ведет, слушают, как в Колонном зале. Думаю, и мне не пристало отсиживаться в траншее, да и концерт прерывать негоже. Что солдаты подумают? «Русланова «мессеров» испугалась». Как бы не так! Мне смерть в глаза смотрела еще в гражданскую ско-о-о-лько раз. А тут бомбы. Пропади они пропадом, из-за их воя и грохота песню-то не услышат солдатушки наши, думаю, вот беда. В общем, налет фашистов выдержала, программу довела до конца.
Случалось мне петь в палате и для единственного слушателя. Узнав о приезде артистов, тяжело раненный воин-разведчик попросил навестить его. Я присела у изголовья. На моих коленях лежала забинтованная голова. Юноша, часто впадая в забытье, не отрываясь смотрел на меня и слушал, как я тихонько пела ему песни — о степи, о лесе, о девушке, которая ждет возлюбленного. Так я просидела почти половину ночи. Вошел врач, распорядился отправить раненого в операционную. Я встала. Хирург понял мой вопросительный взгляд. «Безнадежно. Но попробуем.» Две санитарки заботливо уложили бойца на носилки. Раненый очнулся, повернул голову, превозмогая, видимо, страшную боль, в мою сторону, нашел силы улыбнуться. Мне показалось, он не выживет. Но как я обрадовалась, получив позже «треугольник», в котором этот мой слушатель сообщил, что победил смерть, награжден орденом Ленина и продолжает бороться с врагом».
Однажды под Вязьмой произошла ещё одна из тех историй, которые нередко происходили в жестоких военных обстоятельствах. Привели актеров в землянку. Вошли трое солдат. Отправляются в дорогу, просят спеть им «на посошок». Русланова поет. Ночью одного из них приносят с тяжелым ранением.

Пластинки Руслановой
Самые знаменитые пластинки Лидии Руслановой,
выпущенные во время войны

«Он стонал в беспамятстве, — вспоминала Лидия Андреевна, — и все звал маму. Села я возле него, взяла за руку и запела тихонечко колыбельную. Пою и слез не сдерживаю: кажется мне, что это мой сын умирает. Так хотелось с песней вдохнуть в него силу жизни!
Перестал он метаться, а рука все холодеет. Вскоре увезли. Часто я вспоминала, о нем, но так и не могла узнать, жив ли или умер тогда.
Наступила поздняя осень. Наша бригада была уже на другом участке фронта. Выступали мы однажды на открытой лесной полянке. Только запела я, вдруг бросается ко мне боец с Золотой Звездой на гимнастерке, кричит: «Мама! Мама! Я узнал, я помню, это вы мне пели, когда я умирал».
А потом, уже в районе Сухиничей, снова встретила Лидия Андреевна своего бойца, и снова — раненого.
И опять я гладила его окровавленную руку, а он говорил мне: «Теперь я верю, что доживу до победы, если нашел вас, если, раненый, дополз».
А утром артистов попросили дать концерт перед солдатами, уходящими в бой. Помню, как мы выступали прямо на снегу. Гармонист сидел на пеньке. Я пела веселую плясовую песню, и бойцы с автоматами за плечами плясали. Плясали, может быть, последний раз в жизни. Я понимала это, и сердце мое сжималось, но я старалась как можно больше задора внести в их пляску.
Но вот — конец войны. Кончается концерт, я пою русскую песню «Степь широкая» и вижу, что кто-то расталкивает людей, все ближе пробирается к нам. И вдруг бросается ко мне. Я сразу узнала его, хоть и возмужал он — офицером уже стал, вся грудь в орденах. Вышел. Подняла я его руку и крикнула: «Смотрите! Вот русский солдат! Умирая, он верил в победу. И он дошел до Берлина! Он победил!»


 
 
Наверх

 

Главная