Ежегодник - В мире музыки - 1986г.

Музыкальная литература



Книги, литература, нотные сборники

 

Зинка Кунц

НЕ УСТУПАЯ ИТАЛЬЯНКАМ

 

 

В апреле 1966 года — ровно 20 лет назад—в последний раз поднялся занавес знаменитого нью-йоркского театра «Метрополитен-опера». Спустя несколько дней после того прощального спектакля старое здание на 39-й улице, видевшее на своем веку всех величайших певцов мира, было безжалостно разрушено, и труппа переехала в новое, помпезное помещение «Линкольн-центра». Это событие, отозвавшееся горечью в сердцах любителей музыки, вновь показало, что деловые американцы не склонны к «сентиментальной ностальгии» в отношении памятников национальной культуры, когда речь идет об участке городской площади, стоящем не один десяток тысяч долларов: голоса протеста потонули в грохоте падающих кирпичей. Но один голос все же был услышан—это был голос прославленной югославской певицы Зинки Кунц, решившей, что последний спектакль старой «Метрополитен-опера» станет и ее последним спектаклем. Она в тот вечер прощалась с публикой в роли Магдалены в опере Джордано «Андре Шенье» со сцены, на которую выходила за почти три десятилетия 435 раз — больше, чем кто-либо из ее коллег, установив рекорд, который отныне останется непревзойденным. На новую сцену артистка выйти не пожелала, хотя оставляла она артистическую деятельность, находясь в безупречной вокальной форме: публика «заверила» это небывалыми овациями.

Таков был конец блистательной карьеры певицы, длившейся около сорока лет. Страстные почитатели пения, следуя старой итальянской традиции, наделили ее некогда прозвищем «примадонна абсолюта», не нуждающемся в переводе. До последнего своего выступления Зинка Кунц считалась одной из лучших представительниц итальянской оперной школы в нашем столетии. Но парадокс заключается в том, что она выросла и получила профессиональную подготовку не в Италии, а у себя на родине, под руководством югославских наставников. Родилась Зинка в Загребе, в семье певца-любителя, участника известного хора «Коло», и пела она «с той поры, как помнила себя». В 8 лет она уже знала наизусть всю партию Кармен, у нее рано «прорезалось» высокое драматическое сопрано и к 14 годам специалисты решили, что голос Зинки созрел для систематических занятий вокалом. С 1920 года она — студентка Загребской музыкальной академии по классу известного баритона Ю. Уржетника. «Когда я спела на вступительном экзамене, профессор спросил меня, где и у кого я училась. Я ответила, что, надеюсь, он будет моим первым учителем. Он мне не поверил, сказал, что должен точно знать, с кем я раньше занималась. Я снова сказала, что ни с кем. Он решил, что я его обманываю, но все объяснилось просто: мой голос был поставлен от природы». Спустя два года ее наставницей становится Милка Трнина—одна из первых югославских певиц, получивших мировую известность. Рано оставив сцену из-за болезни, Трнина все свои знания и опыт передала талантливой ученице, в которой видела свою преемницу. Поначалу Зинка хотела стать концертной певицей, но Трнина и ее помощница — опытный педагог Мария Костренчич — убедили девушку попробовать себя на сцене.
Оперный дебют Зинки Кунц состоялся в Любляне; она пела Леонору в «Трубадуре», и десятки почитателей певицы приехали из Загреба, чтобы ее послушать. Потом была Маргарита в «Фаусте» на загребской сцене, и вновь шумный успех. И критика, и публика признали ее, но консервативное руководство труппы долго не хотело принимать молодую солистку. Лишь после того, как во главе театра встал выдающийся композитор и дирижер Крешимир Баранович, Зинка Кунц выдвинулась на первый план. За восемь лет она спела здесь 27 ведущих ролей, участвовала в постановках опер югославских авторов. И все же вскоре стало ясно, что в рамках провинциальной сцены, какой была тогда загребская, ее таланту становилось тесно. И с благословения Барановича она отправилась в Прагу, где сразу обратила на себя внимание публики. Вскоре с искусством Кунц познакомились слушатели Дрездена, Гамбурга, Брно.

Зинка Кунц

Судьбу югославской певицы, как это нередко бывает, решила случайность. Директор пражского театра сообщил ей, что сам Бруно Вальтер просит ее приехать в Вену и выступить в «Аиде», так как исполнительница заглавной партии заболела. «Я знала, что однажды, во время гастролей в Германии, великий дирижер слышал меня. Тем не менее это приглашение меня застало врасплох. Конечно, сразу же собрала чемодан и помчалась в Вену. Приехала в город, прямо из гостиницы отправилась в театр, переоделась и тут же на сцену—репетировать. После первого акта Бруно Вальтер меня поддержал и одобрил, а после сцены на Ниле вслух похвалил. Вечером он сказал мне: «Тосканини ищет как раз такое сопрано, как ваше"».

После возвращения в Прагу с Кунц познакомился тогдашний главный дирижер «Метрополитен-опера» А. Боднацки и подписал с ней ангажемент на будущий сезон, едва услышав звук ее голоса. Но тут произошло еще одно событие, запомнившееся ей навсегда. «Перед отъездом за океан я находилась в родном Загребе. И вдруг получила письмо из Зальцбурга: это было приглашение от Тосканини выступить на знаменитом Зальцбургском фестивале в «Реквиеме» Верди. До исполнения оставалась одна неделя, но с помощью брата—впоследствии известного композитора и пианиста—я сумела подготовить исключительно трудную партию. Партнерами моими были знаменитые певцы, которых я знала только по фамилиям: Кипнис, Торборг, Розвенге. Перед первой совместной репетицией нужно было пойти на прием к маэстро: Тосканини без этого никого не принимал в свой круг. Я была готова ко всему и волновалась ужасно, пока Тосканини не появился. Он любезно поздоровался, взглянул в партитуру и попросил меня спеть самое трудное место. Я спела двадцать тактов, и маэстро сказал: «Хватит, достаточно.» После этого я более двадцати раз пела под его руководством— и «Реквием», и «Торжественную мессу» Бетховена, и «Риголетто», «Тоску».

Итак, в 1937 году югославская певица оказалась в Нью-Йорке. Поначалу публика встретила ее настороженно. Но первые же выступления в «Силе судьбы» и «Бал-маскараде» под управлением Бруно Вальтера помогли ей завоевать сердца. С тех пор она стала постоянным членом труппы, четырежды удостаивалась чести петь на открытии сезонов. Тем временем в Европе шла война, и связи певицы с родиной надолго оборвались. Лишь после победы над фашизмом она получила возможность вернуться на старый континент, снискать мировое признание. Зинка Кунц (в то время она носила фамилию своего первого мужа—Миланова) покорила аудиторию «Ла Скала» и «Ковент-Гардена», других европейских сцен, пела в Буэнос-Айресе и Рио-де-Жанейро, Мехико и Токио. Постоянно возвращалась она и на родину, выступала перед соотечественниками.

Фундамент огромного репертуара певицы, включавшего более пятидесяти партий, составляли оперы Верди и веристов. Лучшие качества Кунц—кристально чистый тембр ее сопрано, полного разнообразных красок и нюансов звучности, безупречный вкус и чувство стиля, актерский темперамент—полностью проявились в партиях Нормы, Аиды, Тоски, Джильды, Дездемоны, Мадам Баттерфляй, Манон Леско, Сантуццы, Джоконды, Турандот и других ведущих ролях итальянского репертуара.

Оставив сцену, Зинка Кунц, однако, не прекратила творческой деятельности. Она ведет класс пения в Нью-Йоркском университете, занимается с молодыми певцами и на родине, где ежегодно проводит по нескольку месяцев. Сегодня на мировой арене успешно действует немало замечательных югославских певиц, но Зинка Кунц, как и прежде, считается среди них непревзойденной звездой оперной сцены.