Ежегодник - В мире музыки - 1986г.

Музыкальная литература



Книги, литература, нотные сборники

 

Эдвин Фишер

ХУДОЖНИК-МЫСЛИТЕЛЬ

 

 

«Благодарность Эдвину Фишеру» — так назывался сборник, вышедший из печати в 1962 году. Здесь были опубликованы и литературные работы самого швейцарского пианиста, и высказывания его коллег-современников. Благодарность музыканту. Да, он заслужил ее своим преданным служением искусству, людям, ученикам. Впрочем, при жизни ему приходилось наряду со знаками любви и уважения переносить упреки в несовершенстве со стороны педантичных критиков, то и дело регистрировавших его промахи и словно радовавшихся им.

Да, Фишер был натурой ярко эмоциональной, страстной и порой мог разрешить себе вольности, которые непозволительны артисту средней руки. Интерпретация для Фишера всегда оставалась актом в высшей степени творческим. Не букве, но духу музыки был он верен в своем искусстве. «Настоящий музыкант,— говорил он,— это прежде всего личность. В нем должна жить большая внутренняя правда — ведь в исполнении не может быть воплощено то, что отсутствует в самом исполнителе».
С рыцарской смелостью, без оглядки на принятые каноны проникал он в мир романтиков XIX века, в сокровенные тайны своих любимых композиторов — Баха, Моцарта, Бетховена. Стоит привести слова, пожалуй, лучшего знатока баховского наследия Альберта Швейцера: «Послушайте Эдвина Фишера, когда он играет Баха, не пламенеет ли тогда перед нами вновь неопалимая купина? Этот горный поток родной для него Швейцарии — тот, кто так играет и одновременно дирижирует пятым «Бранденбургским концертом», в тысячу раз лучше понял дух Баха, чем все те ученые мужи наших дней, для которых Бах—формула, поддающаяся решению математическим путем». Нет, расчетливость была чужда ему и в искусстве, и в жизни.

Он родился в Базеле, в семье потомственных музыкальных мастеров, происходившей из Чехии. Его педагогом в Базельской консерватории был X. Хубер, а в Берлинской консерватории Штерна молодой пианист совершенствовался под руководством М. Краузе. В 1905 году он и сам начал преподавать. Вскоре Фишер появился и на концертной эстраде, сперва как аккомпаниатор певца Л. Вюльнера, а затем и как солист. Очень быстро его узнали и полюбили слушатели многих европейских стран. Особенно широкую известность принесли ему совместные выступления с А. Никишем, П. Вейнгартнером, В. Менгельбергом, В. Фуртвенглером и другими крупнейшими дирижерами. Тогда же его партнерами по камерному ансамблю были скрипач Г. Куленкампф и виолончелист Э. Майнарди. В общении с этими выдающимися музыкантами и вырабатывались творческие принципы Эдвина Фишера.
Интенсивная концертная деятельность, продолжавшаяся и после второй мировой войны, оставляла музыканту не так уж много времени для педагогической работы. И тем не менее он способствовал формированию многих выдающихся пианистов. Среди них известный австриец Альфред Брендль, который говорил о своем учителе: «Фишер был наделен исполнительским гением (если это стершееся от употребления слово вообще еще допустимо); он был наделен не композиторским, а именно интерпретаторским гением. Его игра одновременно абсолютно правильна и в то же время дерзка. Ей присущи особая свежесть и интенсивность, общительность, которая позволяет ей доходить до слушателя более непосредственно, чем у любого другого из известных мне исполнителей. Между ним и вами нет никакого занавеса, никакой преграды. Он извлекает восхитительно мягкий звук, добивается очистительных пианиссимо и свирепых фортиссимо, которые, однако, не бывают грубыми и резкими. Он бывал жертвой обстоятельств и настроений, и его пластинки дают мало представления о том, чего он достигал в концертах и в своих классах, занимаясь с учениками. Его игра не была подвержена времени и моде. А сам он был сочетанием ребенка и мудреца, смесью наивного и утонченного, но при всем том все это сливалось в полное единство. Он обладал способностью видеть все произведение в целом, каждая пьеса была единым целым и именно так представала в его исполнении. А это ведь и называется идеалом.»

Да, Брендль прав: пластинки Фишера— лишь отблеск великолепного искусства артиста. Причиной тому и специфические особенности его пианизма, и само отношение исполнителя к микрофону; он неловко чувствовал себя в тишине студии, без публики, и преодоление этой неловкости редко давалось ему без потерь. Пластинки далеко не всегда способны передать возвышенность, редкую контактность его игры, в них случаются и технические огрехи. И все же его записи, особенно поздние, сохранили для слушателей покоряющую гармоничность фишеровского музицирования, его классическую ясность в сочетании с вдохновенным пафосом, масштабностью концепций.
При всей спонтанности творческого облика Эдвин Фишер во всем оставался художником-мыслителем—и когда становился за дирижерский пульт, и когда занимался с учениками, и когда обращался к литературно-музыкальным трудам. Справедливо заметил один из современников: «Он искал слушателя. Он желал подарить ему всю широту своего «я», своей натуры».
Прочтите: Исполнительское искусство зарубежных стран, вып. 8. М., 1977.