Ежегодник - В мире музыки - 1986г.

Музыкальная литература

Д.Шостакович - ноты



Книги, литература, нотные сборники

 

Дмитрий Шостакович

ЗАВЕТЫ ВЕЛИКОГО МАСТЕРА

 

 

Велико и многогранно творческое наследие великого советского композитора Дмитрия Дмитриевича Шостаковича. Мир по заслугам признал его еще при жизни классиком музыки XX столетия, его произведения получили широчайшее распространение, завоевали любовь миллионов людей.
Место, которое занимает Шостакович в современной музыке и во всем развитии искусства, определяется не только выдающимся талантом композитора. Советский художник сумел уловить и воплотить в музыке с необычайной выразительной силой и глубиной самые жгучие проблемы современности. Развитие музыкального искусства нашего времени немыслимо без вклада Шостаковича, который и сегодня, и много лет спустя будет олицетворять собой одно из вершинных достижений духовной культуры XX века.

Влияние, оказанное Шостаковичем на весь ход художественного развития наших дней, определяется прежде всего тем, что именно этот композитор стал знаменосцем всепобеждающего гуманизма, выразителем передовых идей и высоких идеалов в искусстве. Его творчество словно вобрало в себя все то, чем живет народ, человечество, дела и помыслы современников. Вобрало и запечатлело с огромной силой эстетического обобщения и образной правды. Все это оказалось возможным прежде всего потому, что гений композитора был неразрывно связан с жизнью, вдохновлялся ею и воссоздавал ее. Его музыка стала неотъемлемой частью истории Советской страны, бесценным общечеловеческим достоянием, летописью целой эпохи.
Д. Д. Шостакович оставил людям огромное художественное наследие. Буквально нет такого жанра музыкального искусства, к которому в той или иной степени не прикоснулась бы рука этого мастера, в котором не сказал бы он своего веского и нового слова. Его творческая фантазия вдохновлялась и оплодотворялась важнейшими событиями века, романтическим пафосом революции, героикой Великой Отечественной войны, борьбой народов за мир—словом, всей бурной современной жизнью, активным участником которой он был.

Композитор Шостакович

Большинство сочинений композитора пользуется широкой популярностью среди исполнителей и слушателей во всем мире. Они звучат в театрах и концертных залах, записываются на пластинки, изучаются в консерваториях. Все это—действенное искусство, которое живет и будет жить.
Столь широкая, всемирная популярность избавляет нас от необходимости рассказывать на этих страницах об основных фактах и этапах творческой и жизненной биографии Шостаковича, подробно говорить об отдельных его сочинениях. За последнее десятилетие в нашей стране вышло множество книг, посвященных Шостаковичу, детально анализирующих его наследие, открывающих новые и новые подробности его жизни. И читатель, который пожелает пристальнее всмотреться в облик великого художника, вслушаться в его музыку, наверняка обратится к этим важнейшим источникам. Безусловно, ценным подспорьем в этом приобщении к миру Шостаковича будут и его собственные высказывания. Композитор не оставил нам автобиографии, не успел написать мемуаров. Тем не менее в разные годы им написано немало статей, очерков, рецензий, содержащих глубокие, проницательные мысли об искусстве. Одной из последних литературных работ мастера стала его статья в журнале «Коммунист». Посвященная 30-й годовщине Победы над фашизмом, она затрагивала и ряд принципиальных, общих вопросов развития искусства. Статья эта стала своего рода творческим завещанием композитора. Поэтому мы и приводим здесь некоторые ее фрагменты.

Мир меняется, и вместе с ним меняется человек. Это не может не сказаться на развитии искусства. Жизнь постоянно ставит перед художниками новые проблемы, новые задачи. Они требуют своего глубокого осмысления и воплощения в творчестве. Это процесс безостановочный, вечный. Жизнь и искусство неотделимы друг от друга. Их взаимосвязь в чем-то сродни природе: одно вытекает из другого. Но главным объектом искусства по-прежнему остается человек, его духовный мир, его идеи, мечты, стремления. Поиск художника в этом направлении не имеет пределов. Художник может показать миллионам людей то, что делается в душе одного человека, и одному человеку открыть то, чем наполнена душа всего человечества. Для искусства это равные величины.
Перемены, о которых я говорю, проявились и в современной музыке. Она поражает контрастами, множеством представленных в ней творческих направлений, стилей, школ. Не только рядовому слушателю, но и профессионалу подчас нелегко разобраться в сложнейших процессах, которые происходят сегодня в музыке. А разобраться необходимо. Если человек не будет отличать ценностей истинных от мнимых, его отношения с искусством будут безнадежно нарушены. Возникает взаимное отчуждение, «глухота». Это чревато опасными последствиями. Утратив связь с миром и человеком, замкнувшись, став «вещью в себе», искусство начнет умирать. История дает тому достаточно примеров.
Да, современная музыка сложна. Но разве так уж просты, сразу и до конца понятны были современникам Бетховен, Мусоргский, Скрябин, Прокофьев? Многие великие произведения искусства отмечены сложностью мысли, образа, всеобъемлющей философской идеи, воплощенной в новой оригинальной форме. Такой сложности не нужно бояться, нужно идти ей навстречу, стараться ее понять. Но встречается в искусстве и другая сложность. Она способна ошеломить, озадачить, иногда просто отпугнуть слушателя. Что может сказать уму и сердцу человека математически «вычисленная» структура, если за нею стоит невиданный звуковой хаос? Эта сложность мертва, ибо ничем не наполнена. Она идет от немощи, равнодушия автора, от потери им чувства нравственного и эстетического стыда. Слушая иные «новомодные» сочинения, поражаясь невероятным техническим ухищрениям композитора, все-таки видишь и понимаешь, что выражается он сложно не потому, что того требует конкретная творческая задача, а потому, что «так принято», «так сейчас делают». Музыка звучит и тут же гаснет: между нею и слушателем стоит глухая стена. Унижено искусство, унижен автор, ибо труд свой он превратил в ничто, в бессмыслицу.

Я практик, а не теоретик. Могу говорить лишь о том, что прошло через мой личный опыт. Нередко приходится слышать такое суждение: сложность, конфликтность, небывалый динамизм окружающего нас мира впрямую влияют на развитие форм и выразительных средств современной музыки. Не могу согласиться с этим. Природа музыки такова, что ее связь с богатейшей жизненной «натурой», с огромным миром современных идей и образов носит опосредованный характер. Здесь нет и не может быть прямого и точного соответствия. Пассивное воспроизведение в звуках тех или иных жизненных реалий претит музыке. Музыка сильна мыслью, концепцией, обобщением. Ее могущество ярче всего проявляется в раскрытии внутренней, духовной сущности жизни. Это свойство музыки сближает ее и с поэзией, и с философией.
Разумеется, каждая эпоха, общество, национальная среда вносят в искусство свое «что» и «как», то есть новую тематику и новое качество высказывания. Рождается новый строй эмоций, новые идей и чувства. Но сама форма выражения этого нового жизненного содержания индивидуальна у каждого композитора. Она полностью зависит от его таланта, воли, идейных и творческих пристрастий. Практика подтверждает: самые сложные проблемы действительности совсем не обязательно должны выявляться в головоломной сложности музыкального языка и формы. Наоборот, новое художественное качество может предстать и в облике ошеломляющей простоты. Об этой «новой простоте» часто говорил, упорно искал ее и утверждал в творчестве Сергей Прокофьев — один из самых дерзновенных новаторов нашего века.

Что такое поиск в искусстве? То, без чего нет и не может быть искусства. Творчество и поиск—синонимы. Жажда нового слова, новых звуков и красок всегда была могучим двигателем искусства. Гордый призыв Мусоргского «К новым берегам!» во все времена будет звучать в душах всех истинных художников. Но было бы большой ошибкой таердить о поисках, о новаторстве, не вдумавшись в существо этих понятий, не дав им четких идейно-художественных критериев. Слишком много напущено здесь тумана, сказано ни к чему не обязывающих высоких слов. Убежден, что истинная новация в искусстве—это прежде всего новация духа, идеи. Форма лишь выражает найденное художником новое содержание, воплощает его в материале искусства. Мне нравится предельно четкое определение, высказанное замечательным немецким поэтом И. Бехером: новое искусство начинается не с новых форм, оно рождается с новым человеком.
Мы, советские художники, должны быть счастливы, ибо этот человек, созидающий светлое коммунистическое будущее, рядом с нами. Его духовный мир, его деяния выражают самые прогрессивные устремления человечества. Можем ли мы, создавая музыку, не видеть этого человека, не думать о нем? Можно ли вообще забывать о широкой аудитории, о людях, для которых искусство создается?

Музыка только тогда становится фактом бытия, становится живой и действенной, когда она услышана и понята теми, к кому обращена, для кого написана. Это аксиома. Но как трудно бывает воплотить ее на деле! Путь к пониманию музыкального произведения не прост. И первую тропу обязан проложить сам автор. На любой стадии работы он всегда должен думать о том, как будет воспринято слушателями его произведение. Доступность— необходимейшее качество музыки, даже самой сложной по языку и по форме. Если музыка не способна «достучаться» до человека, то кому она нужна, кого может интересовать, кроме самого автора? Композитор должен искать контакта со слушателями. Это его творческий и нравственный долг. Он должен быть услышан, иначе его работа потеряет всякий смысл.
Но здесь возникает другая сторона проблемы. Доходчивость искусства может перерасти в свою противоположность. Есть доходчивость вальсов Штрауса, рапсодий Листа, симфоний Чайковского, и есть доходчивость пошлого эстрадного шлягера, слушать который совестно. В первом случае это искусство высочайшего ранга, во втором — примитив, больной нарост на теле музыки. Мы никогда ни в чем не должны снижать критериев творчества. Иначе искусство будет низведено до уровня забавы, пустого, бездумного развлечения. Опасность эта существует в современном обществе, до предела насыщенном всеми видами звукового облучения. «Девятый вал» второсортной эстрады то и дело накатывается на устои большой музыки, грозит измельчить, размыть их.

В этой ситуации задача композитора становится особенно ответственной. Он не просто творец музыки, он — воспитатель, ответственный за общий уровень музыкальной культуры народа. Снова вспомним слова Ленина: «Наши рабочие и крестьяне заслуживают чего-то большего, чем зрелищ. Они получили право на настоящее великое искусство». Не опускаться до «среднего» культурного уровня масс,.а поднимать их, приобщать к величайшим эстетическим ценностям. Создавать такое искусство—наша цель, задача, долг. Мы хотим, чтобы человек, прослушав нашу музыку, стал лучше, чтобы он духовно обогатился. Мы ищем путь к нему, и путь этот не прост. «Многое меняется, сердце остается одно»,—сказал Достоевский. С ним перекликается мысль Чайковского: то, что чуждо человеческому сердцу, не может быть источником музыкального вдохновения. В этих высказываниях заключен целый эстетический кодекс, присущий всей русской культуре. Мы ее наследники и продолжатели. К сердцу человеческому всегда будет обращена большая музыка. Откликом этого сердца обретает она свое бессмертие. «Все мы народ, и все то лучшее, что мы делаем, есть дело народное». Этими простыми и мудрыми словами определил Чехов истинную меру всякой человеческой деятельности, в том числе и такой сложной и прекрасной, как создание музыки.
Сегодня, спустя более чем десять лет со дня смерти Дмитрия Дмитриевича Шостаковича высказанные им мысли не только не потускнели от времени, но приобрели еще большую силу и убедительность.