Ежегодник - В мире музыки - 1991г.

Музыкальная литература

А. Аренский - ноты



Книги, литература, ноты

 

Антон Аренский

ИЗ „ВТОРОЙ КЛАССИКИ"

 

 

Есть у литераторов такое выражение -„вторая классика". Имеется в виду целый ряд замечательных писателей и поэтов XIX века, несколько заслоненных от нас гигантскими фигурами Пушкина и Гоголя, Лермонтова и Тургенева, Гончарова и Островского, Толстого и Достоевского, Салтыкова-Щедрина и Некрасова, Лескова и Чехова.
Нечто подобное можно наблюдать и в искусстве музыкальном. Вот к такой „второй классике" принадлежит Антон Степанович Аренский. Представителей этого „запасного" эшелона у нас, к сожалению, мало читают, да и слушают от случая к случаю. Имя Аренского редко встретишь сегодня на афишах. И об этом можно только пожалеть.
Всего пять лет назад мы довольно подробно рассказывали о творческом пути композитора. А теперь познакомим читателей с высказываниями Льва Толстого, который очень высоко ценил музыку Аренского. И этот аспект тридцать лет назад был затронут в заметках Л. Корабельниковой. За прошедшее время вышли из печати четыре тома „Яснополянских записок" доктора Д. П. Маковицкого, охватывающие последний период интеллектуальной жизни великого писателя и мыслителя. Перелистаем только это издание с интересующей нас точки зрения.

1905 год. После чая Л. Н. попросил Александра Борисовича (Гольденвейзера) сыграть что-нибудь. Он сыграл пять вещей Шопена и одну Аренского. Л. Н. хвалил и был, видимо, растроган, взволнован; пересаживался с места на место, потом попросил еще сыграть, и Александр Борисович сыграл (по просьбе Страхова) кое-что из декадентской музыки, а затем одну вещь Аренского и одну Шопена.
В половине двенадцатого Л. Н. просил Сергея Львовича (сына) сыграть Ноктюрн Аренского, потом Шопена. Очевидно, хотел отдохнуть от разговоров.
Вечер. Гольденвейзер играл Шопена, Аренского и Шумана. Шумана Л. Н. не любит: „искусственен". Любит Аренского, Моцарта, Гайдна и больше всех Шопена.
Приехала М. Нарышкина, подруга Александры Львовны. Вечером Гольденвейзер играл Шопена и растрогал Л. Н. Мария Николаевна понимает музыку очень тонко. Мария Николаевна, Л. Н., Гольденвейзер и Софья Андреевна разговаривали о музыке.
Л. Н.: Желал бы, чтобы вы сыграли что-нибудь из новых композиторов, чтобы иметь понятие о них. Так я попросил Чайковского у него на квартире. Он сыграл из своих композиций и других. Из новых лучший - Аренский: он прост, мелодичен, но однообразен в хорошем смысле, как Шопен, то есть характерен, сейчас его узнаешь.
Л. н., кажется, из всех композиторов больше всего любит Шопена.
В зале играли Гольденвейзеры симфонию Гайдна. Л. н. был в восторге, умилился.
Л. Н.: При менуэте плясать хочется, если б его слышали крестьянские бабы, наверно бы, им понравился. Симфония эта напомнила мне, во-первых, деда и мать, которые играли это, и я это также играл; во-вторых, Германию хорошую, истинную, с маленькими княжествами, вроде Гольштейна, с центрами образованности, тонкости, а не соединенную грубую Германию; в-третьих, Федора Ивановича Ресселя с его добротой. Музыка при Гайдне, Бетховене - в первых его вещах -достигла зенита. С тех пор не то чтобы падала, но не прогрессирует. Что нынешние русские, французские композиторы против старых?!. Аренский выше Чайковского.

1906 год. С. И. Танеев и А. Б. Гольденвейзер (он сегодня стал профессором консерватории) играли на двух фортепиано Моцарта - сонату и фугу, Бетховена - симфонию, Аренского - симфонию (Л. Н. о ней: „Удивительно цельное"), Мендельсона увертюру ко „Сну в летнюю ночь" (Л. Н.: „Это не так хорошо"), Шуберта, Вебера „Фрейшютца".
Играли Бетховена, Аренского („Ученый", „Кокетка", „Полишинель", „Мечтатель", „Танцовщица").
Сергей Львович: Умер Аренский.
Л. Н.: Я только что послал ему „Круг чтения". Он один из самых лучших композиторов.
Сергей Львович: Я думаю, что слава его будет расти. Л. Н.: Я тоже.
Л. Н.: Из молодых русских композиторов выдается один Аренский, другие очень искусственные.

1907 год. За обедом Л. Н. об Аренском:
- Его композиции просты, он сам просто играл. Попросишь - не отнекивался. Его оценят. Публика еще его не ценит. Знатоки уже оценили его при жизни.
Софья Андреевна просила Гольденвейзера сыграть Аренского. Л. Н. просил сыграть еще что-нибудь Аренского и после второй пьесы просил Гольденвейзера:
- Еще Аренского, еще Аренского. - Гольденвейзер сыграл третью. - Прекрасно!

1908 год, Танеев с Гольденвейзером играли Шумана. Потом Гольденвейзер играл сонату „Appassionata" Бетховена (опус 57). Потом вместе играли Аренского. Л. Н-чу понравились и Шуман, и соната Бетховена. Л. Н.: Это, должно быть, из его (Бетховена) переходного времени.
А от Аренского он пришел в восторг.
Л. Н.: У старых (Куперена) - отсутствие искания оригинальности. У Аренского (в „Эскизе") ни одного такта выбросить нельзя - чувство меры. У Рахманинова есть неравномерность отдельных частей (одни -лучше, другие - хуже).
Л. Н.: Аренский - премилый человек. Очень талантливый. Я помню, последний раз приехал, очень мне понравился. Хорошие вещи, очень такие простые, ясные.
Гольденвейзер играл Шопена, а после Л. Н. пожелал Аренского. Говорили о нем. Л. Н. сказал, что Аренский как композитор искренен.
Л. Д. Философова пела сначала старые итальянские песни, а потом немецкие: Баха, Моцарта, Шуберта. Потом романсы Брамса, Аренского, Чайковского, Римского-Корсакова. Гольденвейзер аккомпанировал. Потом он сам сыграл Шопена и еще что-то. Л. Н. из романсов больше всего понравилась „Ночь" Чайковского на слова Полонского. Софья Андреевна упрекнула Леопольдину Дмитриевну, что поет бесстрастно; сказала, что и Танеев делает ей тот же упрек. Л. Н. находил и говорил ей, что у нее в страстности пения как раз чувство меры. Хвалил ее пение и благодарил ее и Гольденвейзера. Л. Н. больше всего нравились Чайковский и Шопен.
Л. Н.: Шопен как удивителен! Брамса я не люблю, нет цельного впечатления. Спойте Аренского, потом Чайковского на закуску.

1910 год. Сегодня после обеда Л. Н. Софья Андреевна, Татьяна Львовна и Екатерина Васильевна засели в винт играть. После Гольденвейзер играл Аренского и Скрябина.
Душан Петрович Маковицкий, домашний врач яснополянской усадьбы, с беспристрастной точностью фиксировал высказывания Толстого, и в этом достоинство его записок. Другое дело, что теперь мы, конечно, не можем согласиться со многими. оценками писателя. В них часто сказываются не только вполне естественные личные пристрастья, но и принципиальные этические и эстетические концепции. Во всяком случае, при всем уважении к Аренскому, его сочинения по своим художественным достоинствам, разумеется, несравнимы с созданиями Моцарта, Бетховена, Чайковского, да и Рахманинова. Увлекающийся (и одновременно догматичный) Лев Толстой готов был оспорить и очевидности. А все же Аренский давал основания для симпатий. Искренность и простота, что подчеркивается писателем действительно присущи его музыке. Благодаря этим достоинствам она и сегодня заслуживает внимания слушателей.