Ежегодник - В мире музыки - 1991г.

Музыкальная литература



Книги, литература, ноты

 

Мария Ифогюн

МАЛЕНЬКОЕ ЧУДО

 

 

В начале апреля 1913 года в газете „Мюнхенер Цайтунг" появилась небольшая заметка. „Случаются ли еще в наше время чудеса? - спрашивал автор, и сам же отвечал: - В это почти можно было поверить, услышав вчера Мими в „Богеме" Пуччини. Тут появилось цветущее юное создание, никогда до того не ступавшее на сцену, и спело свой наипервейший дебют в трудной роли так легко, так чисто и так музыкально, столь отчетливо высказав в первых, еще порой робких шагах свой врожденный сценический талант, что от изумления просто трудно было прийти в себя. Фройляйн
Мария Ифогюн - так зовется это маленькое чудо".

„Маленькое чудо", очень быстро превратившееся в одну из самых блистательных певиц нашего столетия, родилась в Будапеште, в семье венгерского полковника Пала Кемпнера. Мать Марии была довольно известной певицей, исполнительницей и оперных и опереточных ролей; звали ее Ида фон Гюнтер, и из начальных букв этого имени девушка составила себе, незадолго до дебюта, псевдоним. Впрочем, желание посвятить себя сцене проявилось у нее поздно - лишь годам к шестнадцати. Получив начальные знания от матери, она спустя два года поступила в Венскую академию музыки, а окончив ее, предстала перед всемогущим руководителем Венской оперы Хансом Грегором. О том, что при этом произошло, мы можем прочесть в мемуарах выдающегося дирижера Бруно Вальтера: Было назначено сценическое прослушивание молодых певцов, и как раз в то время, когда мой уход из Венского театра был утвержден и я усердно подыскивал молодые таланты для Мюнхена. На сцену вышла ученица известной преподавательницы пения Амали Шлеммер-Амброз, очень юная, маленькая, нежная, она спела колоратурную арию, если не ошибаюсь, рассказ Мими из „Богемы", и я сразу же понял, что услышал будущую выдающуюся артистку. Однако не сомневался: „этот цветок расцвел не для меня" и через час она выйдет из кабинета Грегора с контрактом в Венскую оперу. Но преждевременная печаль превратилась в светлую радость, когда Грегор, прослушав молодую певицу, обернулся ко мне и выразил свое мнение кратко, хотя и сильно: Это просто ничтожество! Я поспешил за кулисы, обстоятельно поговорил с застенчивой молодой дамой и через несколько дней Мария Ифогюн, одна из гениальнейших оперных певиц, была ангажирована в Мюнхен. Там она вошла в круг артистов, которым та эпоха обязана своим блеском.

Мария Ифогюн

В столице Баварии исключительный талант и сценическое обаяние молодой певицы раскрылись сразу же. Во многом этому способствовала доброжелательная, творческая атмосфера, созданная в театре Бруно Вальтером, его постоянная забота о расширении репертуара, о воспитании певцов-актеров. Впрочем, как и в десятках других артистических биографий, в ее карьере первое слово сказал случай. Вальтер еще только готовил ее к сценическому дебюту, когда заболела ведущая исполнительница в моцартовской „Волшебной флейте", и Марии, проходившей эту партию с педагогом, но никогда, ни разу не пропевшей ее от начала до конца, пришлось сразу „войти в роль" Царицы ночи. Это и был ее первый большой успех. За Царицей ночи последовали бесчисленные новые роли -Норина, Мими, Розина, Цербинетта, Марта, Констанца, Деспина, Церлина, Лючия, Джильда, Виолетта. Вальтер не ограничивался классикой, но ставил и множество новых опер Р. Штрауса, Э. Корнгольди, X. Пфицнера, В. Браунфельса и других авторов, в которых тоже блистал талант Марии Ифогюн.
Она быстро завоевала славу первой колоратуры Германии (в 1916 году дебютировала в Берлине партией Розины), ее известность особенно в послевоенные годы вышла за пределы страны.
Притягательная сила искусства Марии Ифогюн заключалась отнюдь не только в ее волшебной чистоты и гибкости голосе. В отличие от большинства немецких оперных певцов своего времени, она покоряла исключительной гармоничностью всех компонентов сценического мастерства. Известный впоследствии оперный режиссер Оскар Фриц Шух, с юных лет приобщавшийся к опере, писал: „В моем детстве, пожалуй, только Мария Ифогюн оставила на меня впечатление как личность". Действительно, ее актерское мастерство, естественность и продуманность каждого движения были для той поры уникальны.

.В 1917 году в Мюнхенском придворном театре появилась новая звезда - Карл Эрб. Спустя пять лет Ифогюн и Эрб исполняли главные партии на премьере оперы X. Пфицнера „Палестрина", ставшей крупным художественным событием; дирижировал Б. Вальтер. А еще через несколько лет главные герои, обеспечившие триумфальный успех опере, поженились. Брак их длился недолго, но творческое содружество двух выдающихся певцов оставило яркий след в вокальном искусстве. Они не только составляли великолепную сценическую пару, но с неизменным успехом концертировали по всему миру. И стоило где-либо появиться афишам, извещавшим об их предстоящих выступлениях, как анонс тут же приходилось заклеивать надписью „Все билеты проданы". О силе голоса Ифогюн, между прочим, говорит тот факт, что концертировать она предпочитала не в камерных залах, а в огромных аудиториях; ее любимая Берлинская филармония вмещала более двух с половиной тысяч слушателей.
Вообще, диапазон ее голоса был исключительно широк. Когда великий режиссер Макс Рейнхард решил поставить в Немецком театре „Летучую мышь", он пригласил на роль Адели именно Марию Ифогюн, и перед слушателями раскрылись новые грани ее таланта - чувство юмора, задор, неожиданное постижение стиля Иоганна Штрауса.

Имя Марии Ифогюн было тесно связано с именем ее друга и покровителя - дирижера Бруно Вальтера. И естественно, когда последний оставил Мюнхен и переехал в Берлин, она отправилась следом. С 1925 года Ифогюн блистала на сцене „Шарлоттен-бургеропер", гастролировала и в Государственной опере на Унтер-ден-Линден. А наряду с этим перед ней открылись двери лучших театров мира - „Ла Скала", „Ковент-Гарден", Венская государственная опера, театров Америки. Еще в 1922/23 году она впервые совершила гастрольную поездку по США, которая началась. с конфликта между певицей и импресарио. Организатор турне, зная нравы американских меломанов, просил ее для рекламы в канун первого концерта проехать по Бродвею. на слоне. Ифогюн, конечно, наотрез отказалась; но публика и без этого приняла ее с распростертыми объятиями. А позже она не раз вписывалась в ансамбль „Метрополитен-опера", пела в чикагской Лирической опере.

В молодые годы, начиная карьеру, певица дала себе слово „не задерживаться на сцене", петь только 20 лет. Верная обету, она в 1932 году, едва перешагнув рубеж 40-летия, попрощалась с публикой, последний раз спев Цербинетту в „Ариадне на Наксосе" Р. Штрауса. Автор, стоявший за пультом, после знаменитой арии героини сам стал инициатором овации, невиданной в стенах Государственной оперы. Позже певица говорила: „Я подумала, бывает лучше, если о певице говорят: „Какая жалость, что она уже прекратила петь". И куда печальнее, когда приходится слышать: „Она все еще поет?." Особенно в моих ролях, олицетворяющих юность, юных героинь". И действительно, в памяти всех, слышавших и видевших ее на сцене, она так и осталась юной и безупречной, осталась „европейским соловьем. Для потомков же Мария Ифогюн осталась главным образом легендой, ибо записывалось она не так уж много, да и в ту далекую эпоху, когда записи особым совершенством не отличались. Однако и этих записей, собраных в трех альбомах, да еще отдельно изданных ее дуэтов с К. Эрбом, вполне достаточно, чтобы представить себе, как неотразимо воздействовало искусство певицы.
Оставив сцену, Мария Ифогюн прожила еще долгую и плодотворную жизнь. В 1933 году она стала женой известного пианиста-аккомпаниатора Михаэля Раухайзена и тогда же всерьез занялась педагогикой. Десятки певиц обязаны ей отличной школой, для многих именно она открыла путь на большую сцену, и среди этих многих сверкают имена звезд первой величины - Риты Штрайх и Элизабет Шварцкопф. До 1950 года она преподавала главным образом в Вене, а затем по приглашению композитора В. Эгка переехала в Западный Берлин и вела класс в Музыкальной академии. Лишь в глубокой старости артистка переехала в небольшой швейцарский городок Тюль, где прошли последние годы ее жизни.