А. Листопадов - Песни донских казаков

Народные песни



Песенные сборники, книги, ноты для хора

 

 

ПРЕДИСЛОВИЕ РЕДАКТОРА

 

 

А. М. Листопадов — один из самых замечательных современных отечественных музыкантов-фольклористов, и уже по одной этой причине его работа заслуживает самого пристального внимания. Капитальный двухчастный первый том «Песен донских казаков», даже если рассматривать его изолированно, представляет собой первоклассный труд, написанный с глубоким знанием казачьего песне-творчества и с глубокой любовью автора к своему делу. Но не будем забывать, что за первым томом последуют еще четыре, уже законченных тома, охватывающие донскую казачью песню во всех ее разнообразных
жанрах!
В итоге весь листопадовский труд должен включить около 1200 донских казачьих песен, дополненных примечаниями собирателя, рядом статей и указателей. Все это — плод полувековой работы автора (с 90-х годов прошлого столетия).
Первый том распадается на две части. В первой собраны былинные песни (65 записей), во второй — песни исторические (159 записей).
И те и другие объединены в группы посюжетно, а исторические, кроме того, размещены в хронологической последовательности. В группировке былинных песен сюжетный принцип выражен в том, что последовательные комплексы песен приурочены к отдельным богатырям:
Илье Муромцу, Добрыне Никитичу, Алеше Поповичу, Дюку Степановичу
и другим. В особый отдел выделены эпические песни о зверях и птицах.
Далеко не все былинные, песни имеют законченное сюжетное, развитие. Да этого и нельзя было бы ожидать ввиду медленного развертывания повествования в развитой форме протяжной песни. Многие песни лишь как бы вводят в былину, дальнейшие события которой остаются недосказанными. Тем не менее, иные песни являют собой вполне законченные эпизоды, не требующие дальнейшего развития.

Многие сюжетные темы, очевидно, особенно любимые народом, встречаются в нескольких вариантах. Некоторые тексты наглядно говорят о прочности донской песенной традиции, о поразительной памяти народа.

Несомненно, что внимательное изучение текстов Листопадова приумножит число аналогичных примеров.
Исторические песни охватывают темами громадный период — с середины XVI по конец XIX века. Здесь—песни о Ермаке, Степане Разине, Петре I, Семилетней войне, Суворове, Отечественной войне 1812 г., присоединении Кавказа, Русско-турецкой войне, выдающихся донских полководцах и пр. Особенно много песен о Степане Разине и Петре I. Конечно, не все они равноценны по выразительности текста. Некоторые имеют лишь «местное» значение, зато иные поднимаются до высоты художественно-философских обобщений и проливают свет на психологию свободолюбивого народа. См., например, замечательную балладу о единоборстве Петра I с казаком (№125).
Так или иначе, но перед нами развертываются непрерывной цепью события трехвекового периода, прочно запечатленные в народной памяти. Живая, неписанная история!
Многие песни снабжены интересными комментариями собирателя, дополнительно освещающими песенный сюжет. Примечания свидетельствуют о большой осведомленности А. М. Листопадова в истории края.
Особый интерес представляют записи песен «некрасовцев», покинувших родину после «Булавинского бунта» в начале XVIII столетия, проживших два века в Турции и только в начале XX века вернувшихся в Россию. Двести лет изгнания оказались бессильными стереть в душе народа память о родине и развеять песенные навыки, бережно передававшиеся на чужбине из поколения в поколение!
Если тексты былинных и исторических песен донских казаков по своему поэтическому удельному весу могут быть сравниваемы с лучшими образцами соответственных песен, записанных в разное время другими собирателями в различных районах России, то музыка донских былинных песен по своему богатству далеко оставляет за собою все, с чем в этой области мы до сего времени были знакомы (если не считать предшествующих публикаций Листопадова).

Действительно, одноголосные напевы, опубликованные в известных работах Ляцкого (1895), Маркова, Маслова и Богословского (1905 и 1911), Григорьева (1904 и 1910), Маслова (1911), Астаховой (1938), Крюковой (1939) и др., могли создать и создали у нас превратное представление о былинной мелодии вообще, как о бедном, коротком, монодичном речитативе. Голос Листопадова, давно восстававшего против такого неправильного обобщения, был услышан далеко не сразу. Поэтому одновременное появление 65 (!) былинных мелодий в богатой песенной форме будет настоящим подарком для всех тех, кому дорого приумножение сокровищ русской народной музыки.
Сказанное здесь о былинных песнях можно в большой мере отнести и к песням историческим.
Какие же качества донских былинных и исторических песен позволяют говорить об их музыкальном богатстве?
Во-первых, пластичность и полнота широких мелодий, часто выходящая за пределы октавы. Пластичность обусловлена предпочтительно поступенным движением и частым употреблением «наигрышного» гласного, а полнота — преобладающим полным семизвучным звукорядом.
Во-вторых, ладовое разнообразие. Господствующая в городах наша мажорно-минорная система не отразилась сколько-нибудь заметно на старинной донской песне. Здесь бытуют иные ладовые образования. Это, прежде всего, миксолидийский мажор и эолийский (натуральный) минор. Употребителен и дорийский лад, иногда с подвижной шестой оупенью. Встречаются неполные диатонические ряды — гексатонные и пентатонные, реже — натуральный мажор и фригийский лад. Не представляет исключения и «двоеладие».
В-третьих, стройная выдержанная полифоническая система изложения, которую сам автор определяет, как двухголосие, расширенное дополнительными наслоениями. Подробное исследование этого вопроса может представить тему для специального трактата.
В-четвертых, развитая форма песни, богатая разнообразием структур музыкально-поэтической строфы.
Таковы в кратких чертах признаки, определяющие музыкальное богатство собранных песен.
Особенное значение приобретают многоголосные записи Листопадова в наши дни, после исторического Постановления Центрального Комитета Партии об опере «Великая дружба». Постановление ЦК ВКП(б), резко осудив формалистическое направление в советской музыке, как направление антинародное, отметило многие серьезные ошибки в работе наших композиторов, в_ частности пренебрежительное их отношение к формам народного многоголосия, основывающимся на одновременном сочетании и развитии ряда самостоятельных мелодических линий. Тов. А. А. Жданов справедливо указал на «опасность отрыва современных ведущих композиторов от народа, когда забрасывается такой прекрасный источник творчества, каким является народная песня и народная мелодия» («Совещание деятелей советской музыки в ЦК ВКП(б)», стр. 139).
Труд Листопадова дает композиторам ценнейший материал для изучения форм народного многоголосия.
Несколько слов о комментариях автора. Помимо упомянутых исторических справок, сопровождающих отдельные песни, и указателей, А. М. Листопадов включил в первый том четыре статьи:

I. Собирание народных песен на Дону. 2. Замечания собирателя. 3. О складе былин северных и донских. 4. Экскурс в область песенно-исторического творчества.
Статья «Собирание народных песен на Дону и моя работа» дает подробный исторический обзор изучения казачьих песен с критическим анализом опубликованных работ.
«Замечания собирателя» посвящены главным образом техническим вопросам записи и являются необходимым дополнением к каждому тому собрания.
«Экскурс в область песенно-исторического творчества» преимущественно рассматривает вопрос о роли донского казачества в создании, исторических песен. «Народные исторические песни, — заканчивает автор, — это в подлинном смысле слова народная история русского государства в некоторой доле, еще же больше — история Тихого Дона, воплощенного в донском казачестве, живом, ярком и своеобразном народном организме».
С неослабным интересом читается наиболее обширная статья первого тома — «О складе былин северных и донских». В начале ее автор последовательно излагает эволюцию во взглядах отечественных музыковедов от Серова и до наших современников на природу русской песни в связи с проблемой ее многоголосия. Далее автор подвергает подробной критике «усвоенный северными собирателями путь записи напевов от исполнителей одиночек-сказителей» и приходит к такому выводу: «Игнорирование напевной стороны или неумение использовать ее, исключительное и систематическое обращение филологов к сказителям-одиночкам привело к упрощению бытовавшего на севере самого
вида и склада былинного песенного напева, перевод его с мелодии на речитатив, прерываемый простым пересказом».

«Одноголосие в соединении с речитативностью, — продолжает развивать свою мысль автор, — повлекло за собой для сказителя полное освобождение от сдерживающих рамок напевного ритма и открыло широкое поле для всякого рода отклонений, отступлений и полной импровизации в тексте».
Донской былине не свойственна импровизация текста, так как хоровое пение «охраняет песню от всяких искажений».
«Если для северной былины центром тяжести является словесный текст на который направлено все внимание собирателя и сказителя, то в донской былине наиболее видное место, занимает напев». Сравнительная краткость бытующих на Дону былинных текстов является не признаком бедности или упадка эпического творчества, а функцией развитого напева. Многоголосная, широко напевная форма донской былины с многолосием не совместима»,—справедливо замечает автор. Итак, «форма напева обусловливает собой форму текста и обратно».

Таким образом в лице А. М. Листопадова мы видим не только опытнейшего и неутомимого собирателя, но и вдумчивого исследователя народной песни, поборника народной полифонии, приобретающей в свете Постановления ЦК ВКП(б) первостепенное значение для правильного развития советской музыки.
Труд А. М. Листопадова — ценнейший вклад в золотой фонд отечественной музыкальной культуры, наиболее значительная, как нам кажется, работа в области народной музыки за весь послеоктябрьский период. Это не только музыкально-этнографический документ, но иГ памятник истории; не только исторический памятник, но и художественная антология, которая, минуя всяческие обработки, может прямо войти в репертуар наших многочисленных хоровых коллективов.
С. Кондратьев