М. Друскин - Очерки, Статьи, Заметки

ИЗ ИСТОРИИ ЗАРУБЕЖНОГО БАХОВЕДЕНИЯ

М. Друскин



Ноты для фортепиано, книги, литература

 

ОТ ФОРКЕЛЯ ДО ШПИТТЫ

 

 

Возрождение Баха обычно связывают со знаменательным событием — с исполнением в 1829 году в Берлине «Страстей но Матфею» под руководством двадцатилетнего Феликса Мендельсона. Но клавирный Бах был к тому времени уже хорошо знаком, некоторые кантаты и другие сочинения— правда, не для показа широкой публике — разучивал в Певческой академии К. Цельтер, друг Гёте. Еще с конца XVIII века множилось число энтузиастов, увлекавшихся баховской музыкой,— в Вене (барон Г. ван Овитен, поддерживавший дружеские отношения с Моцартом и Бетховеном), в Лондоне (Кр. Коллмеи) п позднее в Лейпциге, где в каиторате св. Фомы обучался Рохлнц. Как указывалось, некоторые из его статей во «Всеобщей музыкальной газете» были опубликованы до выхода в свет монографии Форкеля. Рохлиц писал в них о клавирном творчестве Баха в целом, подробнее о «Хорошо темперированном клавире» и «Английских сюитах», а также о кантатах, «Страстях по Иоанну».

Рохлиц —незаурядная личность и отличный музыкант. Ом чутко реагировал на веяния бурной эпохи, в которую жил, его пониманию были доступны Моцарт и Бетховен, Гофман и Вагнер. Это человек совершенно иной формации, нежели суховато-педантичный гёттангенекий Профессор. Поэтому прав Швейцер: если Форкель был первым биографом Баха, то Рохлиц может считаться первым, кто трактовал его творчество с эстетических позиций.
На годы расширения критической деятельности Рохлица приходится интенсивное развитие исторической науки, как общегражданской (Л. Ранке, Б. Г. Нибур, Т. Момзен), так и в области музыкознания. В этой связи не должны быть забыты имена таких историков музыки, как Р. Кизеветтер и К. Виитерфельд, Автор ценнейшего труда «Джоваини Габриели и его время» (два тома, 1834), Виитерфельд затем опубликовал исследование «Евангелическое церковное пение», где в третьем томе писал о музыке Баха,— правда, рассматривая его кантаты только под углом зрения пригодности их в протестантской церковной практике.
Виитерфельд жил в Бреславле. Там же работал дирижером — руководителем Певческой академии — И. Т. Мозевиус. Возможно, не без воздействия Виитерфельда он, практик-музыкант, публиковал с 1839' года весьма дельные рассуждения о баховском каштатном творчестве. Потом, отредактировав, издал их отдельной книгой под названием «Йогами Себастьян Бах в своих церковных кантатах и хоральных напевах». Мозевиус проделал очень большую работу: он de visu ознакомился с более чем двумястами кантатами, составил их 'перечень. Это, по его мнению, «сокровище безграничной ценности». Вряд ли ошибемся, если скажем, что Мозевиус впервые в столь категорической форме печатню высказал эту верную мысль. Ведь Форкель полагал, что Баху приходилось ограничивать себя из-за плохих певцов в канторате св. Фомы: отсюда, по его словам, нередкое появление в баховских кантатах слабых арий.
Филипп Эмануэль издал в 1784-— 1787 годах 370 хоралов своего отца в изложении для клавишных инструментов — клавира или органа, но не дал ссылок на первоисточники. Мозевиус разыскал 185 из них в кантатах. Некоторые общие соображения этого музыканта и сейчас актуальны. Мозевиус указывал, например, что кантаты надо исполнять не большим составом хора, а только малым — иначе будут заглушаться инструментальные голоса. Приведенное справедливое суждение вскоре, однако, было предано забвению: хоровые массивы начали подавлять оркестр Баха, из-за чего нарушался точно выверенный композитором баланс вокально-инструментальной звучности. Это, можно сказать, стало стихийным бедствием—к сожалению, полностью не изжитым в наши дни. (В 1910 году в Берлине состоялся концерт-монстр, где в исполнении баховских произведений участвовало две тысячи хористов!)
Мозевиус отмечал далее, что в музыке кантат запечатлено исключительное разнообразие в передаче оттенков состояний, чувств, характеров. Задолго до Швейцера он писал, что Бах живописует содержание текстов, разъясняя, оживляя их своей музыкой, обрисовывая покой и движение, подъем и ниспадаиие (Sicherheben und Gebeugtwerden). Мозевиус дал, наконец, разбор так называемых кратких месс Баха, проанализировав, из каких его кантат заимствована музыка месс и как переработана, причем проявил здесь больше чуткости, нежели Швейцер, осудивший эти мессы.

Следующую книгу (1852) Мозевиус посвятил «Страстям по Матфею» —произведению, тогда уже хорошо известному в Германии, но еще не подвергавшемуся обстоятельному анализу. И тут найдем немало метких замечаний, по склонность автора к рассмотрению пассионов как своего рода персоиифицированной драматической оратории вряд ли может быть сейчас принята.
В 1850 году организовано Баховское общество, главной целью своей поставившее издание всех произведений Баха в том виде, как они сохранились в авторских рукописях или достоверно признанных копиях. В том же 1850 году К. Л. Хнльгенфельд опубликовал биографию Баха, которая, однако, мало что прибавила к тому, что уже было известно. (Там вскользь упомянуто, что еще в Веймаре Бах создал «Страсти по Матфею», но однохорные. Долгие годы на это замечание не было обращено внимание, сейчас же его достоверность не вызывает сомнений.) Более значительна двухтомная биография К. Биттер а (1865), хотя в ней явственно ощущается отпечаток дилетантизма — Биттер не был профессиональным музыковедом. Вместе с тем, обследовав архивы, он извлек оттуда дотоле неизвестные документы. (Ныне они вошли в научный обиход, но ведь именно Биттер у принадлежит честь их первооткрывателя!3). Он, например, опубликовал отрывок текста заключительного заседания лейпцигского магистрата, где обсуждалась кандидатура Баха на пост кантора св. Фомы: «Вследствие невозможности заполучить лучших, придется ограничиться средним»4. Еще один, более значительный документ был обнародован Биттером — это прощальный мемориал, с которым 25 июля 1708 года двадцатитрехлетний Бах обратился к магистрату города Мюльхаузена. Здесь, между прочим, сказано, что своей конечной целью (Endzweek) он считает создание «упорядоченной церковной музыки (regulierte Kirchenmusik) во славу Бо-жию»Б. Эта фраза, как увидим далее, сыграла важнейшую роль в утверждении определенной концепции творчества Баха, которая, начиная со Шпитты, через Швейцера, сохранилась до сих пор у музыковедов ортодоксальии-лютеранского направления.

Мы сейчас вплотную приблизились к вершине баховедеиия: в 60-х годах Филипп Шгштта начал трудиться над своей монографией. Но прежде — краткое отступление.