Э.Великович - Жорж Бизе

Жорж Бизе (ноты)



Книга Эммы Великович о жизни и творчестве композитора Жоржа Бизе - биография

 

 

ПОСЛЕДНИЕ ДНИ. ПРИЗНАНИЕ

 

 

 

 

На следующий день после премьеры критика с редким единодушием обрушилась на «Кармен» и ее создателя. Оперу обвиняли во всех смертных грехах. Разумеется, не обошлось и без упоминания имени Вагнера. «Господин Визе принадлежит к той новой секте, учение которой заключается в том, чтобы затемнить музыкальные мысли,—писал Поль де Сент-Виктор из «Moniteui». — Оракулом этой школы является г-н Вагнер». Что ж, к вагнерианцам Визе причислили давно, еще со времен «Искателей жемчуга». Это было привычно и не удивляло. А вот обвинение в том, что его музыка слишком ученая, что партитура перегружена и в ней не хватает порядка и ясности можно было считать чем-то новым. Впрочем, другой знаток высказывал мнение как раз противоположное: он находил музыку банальной и полной уступок вкусу публики, а сюжет считал вообще мало подходящим для театра.

Да, именно сюжет вызывал особенно сильное негодование: все в один голос называли его безнравственным, а в героях видели скверных людей с низменными душами. Пожалуй, наиболее откровенно прозвучали слова, которыми один из критиков закончил свою статью о «Кармен»: «Какая правдивость, но какой скандал!» Правдивость, смелый, жестокий реализм — вот что больше всего возмутило «почтенную» публику и критиков. Автору не могли простить горячего искреннего сочувствия, с которым он показал своих героев — простую фабричную работницу и солдата. К людям подобного рода привыкли относиться с пренебрежением, а с некоторых пор — со страхом, но признать за ними право на глубину и силу чувства, на душевное богатство, — это было равносильно вызову, дышало бунтарством.
Героев, которые жили на сцене подлинной, неподдельной жизнью, обвиняли в низменности чувств, в испорченности. Их не могли понять потому, что привыкли к приторной благопристойности оперных манекенов, чьи чувства никогда не выходили за рамки общепринятой морали. В сущности, это злобное, яростное недоброжелательство было вполне закономерным. Разве не так же встретили три года назад «Арлезианку»? А ведь пьеса Доде отличалась неизмеримо более мягким, интимным характером.
Лишь два голоса раздалось в защиту «Кармен». Один из них принадлежал поэту и драматургу Теодору де Бан-вилю. Не будучи музыкантом, он сумел понять новаторское значение оперы и опубликовал восторженную статью в газете «Le National». Другой был голосом верного друга Эрнеста Рейе. Он писал: «Все же «Кармен» не убита, и мы знаем, что в Комической опере и другие оперы воскресали».
Визе тяжело переживал неудачу. Он возлагал серьезные надежды на премьеру и не ожидал столь откровенной враждебности. «Я думал добиться большего! Я надеялся на лучшее, признаюсь, — писал он директору Opera Comique Дю Локлю. — Поэтому я так расстроен, — не за себя, но за1 вас, — в том, что касается меня, я вполне удовлетворен».

Да, несмотря на все, он был удовлетворен сделанным. Художник, вступивший в пору зрелости, он трезво оценивал свое произведение и не сомневался в том, что создал настоящую правдивую музыку. Визе не чувствовал себя обескураженным, не опустил рук. Энергичный, деятельный, он обладал законной верой в свои силы и не собирался надолго предаваться унынию. В его голове уже теснились новые проекты и замыслы. В последнее время он обдумывал план оратории-легенды «Святая Женевьева — покровительница Парижа».

(Композитор уже обсуждал сценарий будущего произведения с Луи Галле. Он предполагал включить в ораторию пять картин: 1) Детство Женевьевы — бедной пастушки; 2) Женевьева побеждает дух зла и утешает беглецов, спасающихся от полчищ Атиллы; 3) лагерь Атиллы; 4) Женевьева заклинает грозу и чудом приводит в осажденный, голодный Париж корабль с хлебом; 5) Женевьева укрепляет мужество парижан и, в заключение, побеждает Агиллу силой своей молитвы.
Снова влекла Визе патриотическая тема, так живо напоминавшая о событиях недавней войны. Возможно, он хотел раскрыть ее иначе, не через мужественную героику борьбы, как в «Сиде» или драматической увертюре, а в образе мягкой лирической женственности. Об этом можно только догадываться. Композитор, верный своему методу, сочинял в голове, не прикасаясь к нотной бумаге. Друзья утверждали, что он закончил ораторию. Осталась самая трудоемкая часть работы — запись партитуры и окончательная отделка. Как всегда, Бизе рассчитывал на летние месяцы.
В начале мая он заболел. Композитор и раньше страдал тяжелыми ангинами, но болезнь, свалившая его на этот раз, протекала особенно мучительно. Гиро, зашедший проведать друга, был поражен его резко изменившимся видом. На мгновение сердце сжалось от какого-то тревожного предчувствия. Но нет, разве может случиться что-то страшное с этим жизнерадостным, сильным человеком. Даже страдая от ужасной боли, он не потерял способности шутить: «Вообрази себе двойной органный пункт ля-бемоль— ми-бемоль, который пронизывает голову от левого уха к правому!» — такими словами описал композитор свои ощущения.

Едва оправившись, Бизе вместе с Женевьевой и маленьким Жаком покинул Париж. Они поселились в Бужевиле, дачном месте недалеко от столицы. Здесь композитор сразу же почувствовал себя лучше. Погода стояла теплая, и Бизе вместе с пианистом Делабордом долго плавал в Сене,
На следующий день, 30 мая, у него резко повысилась температура, начались сильные боли в руках и ногах, на короткое время он потерял способность двигаться. В ночь на 2 июня произошел первый сердечный приступ. К утру больному стало немного лучше, и врач Лоней решил, что опасность миновала. Однако днем положение продолжало оставаться тяжелым. Лишь к вечеру наступило некоторое облегчение, Бизе уснул.
Через час он проснулся. Страшная, невыносимая боль сдавила сердце, не хватало воздуха и уже не было сил, чтобы бороться с давящим ледяным холодом, который подступал все выше и выше, охватывая его медленно и неотступно.
Бизе умер в полночь. И почти одновременно на сцене Opera Comique упала, сраженная смертельным ударом, Кармен — его героиня, лучшее из его созданий. В тот день Галли-Марье была крайне возбуждена, не находила себе места. Дю Локль пытался ее успокоить, но она разрыдалась, точно предчувствуя, какое страшное несчастье произошло только что в Бужевиле.

Утром 3 июня 1875 г. Гиро и Дю Локль получили телеграммы, сообщавшие трагическую весть. К вечеру весь Париж говорил о внезапной смерти Бизе. На похоронах композитора собралось свыше четырех тысяч человек. В полном составе пришла труппа Opera Comique, актеры театра «Водевиль», музыкальные критики, композиторы Гуно, Тома, Массне. Рядом с убитым горем отцом композитора находились Людовик Галеви, Гиро, Делаборд. Студенты — участники конкурса на Римскую премию, не имевшие права покинуть консерваторию, прислали огромный венок, который без слов выразил их глубокое уважение и любовь к большому мастеру и старшему товарищу.
Жюль Падлу, которому Бизе посвятил партитуру «Кармен», спешно вернулся в Париж, чтобы продирижировать музыкальной частью траурной церемонии. Были исполнены увертюра «Родина» и отрывки из «Арлезианки». Органист Огюст Базиль импровизировал на темы из «Искателей жемчуга» и «Кармен». Прекрасная, полная жизни и света музыка Бизе звучала странно и чуждо в этой скорбной обстановке. Она лучше всяких слов говорила о том, какого великого композитора потеряла Франция.
Бизе похоронили на кладбище Пер Лашез. Через год на его могиле был установлен памятник с бюстом работы Поля Дюбуа — товарища Бизе по годам, проведенным на Вилле Медичи. Скромная надпись на постаменте гласила: «Жоржу Бизе его семья и друзья».

 

Памятник Бизе
Памятник на могиле Бизе

До сих пор еще нет единого мнения о причинах смерти Бизе. Неизвестно, что привело к страшной развязке: болезнь горла или сердечный приступ. Несомненно одно: постоянное перенапряжение, колоссальная работа, проделанная во время сочинения и репетиций «Кармен», жестокое разочарование, вызванное ее провалом — все это не могло не сказаться на здоровье композитора. Болезнь развивалась на слишком благодатной почве.
Бизе умел в 36 лет, в расцвете сил и таланта, не дожив буквально нескольких месяцев до всемирного признания и славы, которые пришли, наконец, к его музыке. Как тут не вспомнить слова, оброненные композитором в одном из писем: «Вечно та же милая шутка. Художник получает правильную оценку лишь через сто лет после своей смерти! Это печально? Нет. Это просто глупо».
За день до смерти Бизе подписал контракт с Венской оперой на постановку «Кармен». Это был первый шаг в триумфальном шествии оперы по сценам мира. Через три года, раньше чем в других европейских городах, она поставлена в Петербурге (в 1878 году на сцене императорской итальянской оперы, в 1885 г. в русском театре). «Кармен» ставят в Бордо и других городах французской провинции, затем в Лондоне, Неаполе, Флоренции, в Берлине, где она заслоняет даже вагнеровского «Лоэягрина», наконец в Америке, где организуется специальная труппа, исполняющая только «Кармен». Артисты гастролируют в Нью-Йорке, Бостоне, Филадельфии, Чикаго.

И снова Европа. Музыка бессмертной оперы звучит в Мадриде, Барселоне, Генуе; перешагнув границы материков, она приходит в Африку — в феврале 1882 года «Кармен» поставлена в хедивеком театре в Каире. И только один город упорно не хочет признавать гениального творения Бизе—его родной Париж!
Правда, сразу же после смерти композитора, газеты поместили прочувствованные некрологи, в которых провозгласили его мастером и надеждой французской музыки. Они проливали крокодиловы слезы и изощрялись в похвалах тому, кого недавно так злобно и яростно травили. Однако, когда в сезоне 1876 года «Кармен» вновь была включена в репертуар Opera Comique, нападки на нее возобновились, и оперу сняли, хотя она посещалась и давала устойчивые сборы.
Лишь весной 1883 года, когда слава «Кармен» уже гремела по всему миру, Комическая опера решилась, наконец, на ее постановку. Однако спектакль был настолько плохо подготовлен, что вызвал возмущение у публики. Оперу постарались сделать такой благопристойно-буржуазной, что она почти утратила свое живое и смелое звучание. И все же ее посещали, и с каждым разом число зрителей росло. Новая постановка, подготовленная к октябрю 1883 года, с Галли-Марье в главной роли, стала полным и абсолютным триумфом Бизе. «Кармен» навсегда утвердилась в репертуаре Opera Comique.
Более того, даже аристократическая Grand Opera, так высокомерно отказавшая композитору при жизни, удостоила «Кармен» своей постановкой. Правда, в соответствии с незыблемыми традициями жанра большой оперы в «Кармен» внесли некоторые изменения: прозаические диалоги были заменены речитативами, в IV действии для обязательного балета ввели танцы из «Арлезианки» и «Пертской красавицы». Эту работу с исключительным тактом и чуткостью выполнил Гиро, отдав последний долг памяти своего гениального друга.

С каждым годом «Кармен» приобретала все большую популярность. Нельзя было найти ни одного театра, где не ставилась бы бессмертная опера. Сбылись слова Чайковского, который еще в 1876 году назвал ее шедевром и предсказал, что «лет через десять «Кармен» будет самой популярной оперой в мире». То, о чем Бизе мечтал еще в юности: создать произведение, в котором сочетались бы доступность и высокий художественный вкус, яркий, легко запоминющийся мелодизм и самобытность, осуществилось.
Как подлинно национальный художник Бизе выразил в своей музыке лучшие черты французского искусства: мудрую ясность, стройное совершенство формы, безупречный вкус. «Его музыка так полна жизни, так глубоко горестна, и вместе с тем так бодра,-—-писал после 1000-го представления «Кармен» композитор Альфред Брюно, — так одухотворенна и страстна, так мужественна и нежна, как будто она хочет возместить — увы! столь безвременную кончину нашего великого музыканта. Бизе писал ее своими слезами и кровыю; он вырвал свое сердце и оставил нам его, трепещущее, сверкающее, и поющее, —в этих полных великолепного реализма страницах».

Истинное значение творчества художника точнее всего проверяется временем. И теперь, когда лучшие страницы произведений Бизе, и прежде всего его «Кармен», по праву заняли свое место среди признанных шедевров мировой классики, никто не станет оспаривать значения его музыки. Действительно, трудно назвать оперу, приобретшую столь широкое, по-настоящему всенародное признание, как «Кармен». Наверное нет человека, которому не знакомы мелодии хабанеры, сегидильи, арии Хозе или куплетов тореадора.

Музыка Бизе столь же интересна и для профессионалов. Все новые и новые талантливые исполнители продолжают обращаться к его произведениям, находя в них мысли и чувства, созвучные своему времени. В этом неисчерпаемом источнике жизненных сил — залог вечного бессмертия вдохновенной музыки великого французского мастера.

1 2