В.Яковлев - Пушкин и музыка

Русский оперный театр. Очерки

А.Пушкин

М.Глинка



Книга о русских композиторах и произведениях на стихи А.С.Пушкина

 

 

Пушкин и Глинка

1 2 3 4 5 6


 

Для чуткого и внимательного слушателя, готового откликнуться на национальный и реалистический характер творчества Глинки, цельность собственно-музыкального развития и всего содержания оперы «Руслан и Людмила» воспринимается непосредственно и вопрос о частностях либретто поглощается общим воздействием музыки, полной бесчисленных красот и неповторимого художественного очарования.
В «Воспоминаниях» художника той эпохи П. П. Соколова есть страница, где он рассказывает о прослушании им музыки Глинки в исполнении самого композитора (в дни создания оперы «Руслан».

«С каким увлечением слушал я великого композитора! В это время он писал партитуру «Руслан и Людмила», и я слышал исполненные им уже тогда кое-какие отдельные номера той или другой партии голосов и мне потом просто было непонятно, когда я, сидя у графа Мих. Ю. Виельгорского, услышал от него следующую фразу во время разговора о современной опере: «Вот Глинка ко мне все пристает со своим «Русланом»,— сказал граф, — я, право, боюсь, что он с ним провалится. Впрочем, у него там есть и прекрасные места, например, когда поет Ратмир: «Чудный сон живой любви.» и граф запел, хотя поблеклым, но приятным баритоном.— Не знаю, но я о «Руслане» тогда был совершенно другого мнения, я слышал много из этой прелестной оперы от самого создателя и положительно был обворожен ею.» «Новая опера «Руслан и Людмила» Глинки давалась с большим успехом» и т. д.

Впоследствии в письме к В. В. Стасову проницательнейший критик В. Ф. Одоевский вспоминает о своем первом впечатлении от музыки «Руслана и Людмилы»: «В этот период времени отсутствие и потом болезнь разлучили меня с Михаилом Ивановичем; подробности работы дошли до меня гораздо позже; я встретил «Руслана» уже на последней репетиции перед самым представлением. Я был изумлен, обворожен свежестью мелодий, оригинальностью и новостью голосовых и оркестровых построений, словом всем, что и теперь поражает нас — уже потомство (разрядка В. О.—В. Я.) для Глинки. Я чуял, как созрел, как возмужал его гений, как самая музыкальная задача, а равно ее разрешение были выше его первой оперы, несмотря на всю ее высокую художественность».

Через несколько лет после смерти Глинки, в связи с успешной постановкой «Руслана и Людмилы» в Праге (1867) и статьями В. Стасова и Ц. Кюи по этому поводу, выступил А. Н. Серов со своими знаменитыми очерками «Руслан» и русланисты». Одним из центральных пунктов его суждений о сценических недостатках «Руслана» являлся для него вопрос об отходе композитора от общего направления ж характера юношеской поэмы Пушкина. При этом он не только не настаивал на сохранении большинства стихов поэта, а напротив, очень определенно высказывался за свободу использования текста в этом смысле: «Обворожительно-прелестный стих поэмы для оперы — не находка; в тех редких случаях, где поэт говорит не от себя, а от лица действующих, стих на сцене будет едва заметен, пропадает под музыкою. В оперном тексте, слова дают — содержание; форма — дело самой музыки».
Серов отрицал возможность иного подхода к поэме «Руслан и Людмила» в театре, нежели это дано самим поэтом, и не во имя приоритета автора ее, а потому, что «серьезно подходить к этой поэме и к ее сюжету нет никакой возможности. Напротив, оставаясь в пушкинском полуироническом отношении к героям поэмы и их подвигам, не гоняясь нимало за местными красками и за русскою народностью, но желая сохранить яркую причудливость картин и положений, эту поэму для театра можно бы превратить: или в балет, или в комико-фантастическую оперу в самом легком, шаловливом стиле. как, например, о бе роз «Бронзовый конь».»

Многие возражения Серова в этих очерках имели несомненную ценность для общей теоретической проблемы оперного театра; но в данном случае он был неправ: Глинке нужен был широкий и серьезный замысел; вместо «волшебной» оперы —по рецепту Шаховского, — он с великими затруднениями в работе с либреттистами создал нечто иное — оперу своеобразного лирико-эпического жанра, с необычайным размахом музыкального творчества (чего не отрицал Серов) и с глубокими музыкально-драматическими характеристиками (что отрицал Серов, недооценивавший огромное значение «Руслана» как оперного произведения).
Глинка принес в театр наиболее сильные стороны своего творчества.
В те годы постановки новых опер не сопровождались для слушателя никакими пояснениями осведомленных в искусстве лиц, которые могли бы ввести посетителя театра в круг вопросов и музыкальных интересов, затрагиваемых композитором с серьезными художественными задачами; музыкальные статьи читались, разумеется, очень ограниченным количеством подписчиков журналов, что же касается газет, то их было едва ли более двух, и притом исключительно с реакционным направлением, так что широкого раскрытия нового явления в искусстве быть не могло.
В условиях русской оперной сцены и театральной культуры 40-х годов это было немыслимо; комментарии пришлось постепенно, годами, развертывать критике, стоявшей на стороне композитора, — от Одоевского, Стасова и Лароша до наших дней.

 

1 2 3 4 5 6