В.Яковлев - Пушкин и музыка

А.Пушкин



Книга о русских композиторах и произведениях на стихи А.С.Пушкина

 

 

Музыка в жизни и поэзии Пушкина

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12


 

К середине 20-х годов поэзия Пушкина, как было сказано, получает свое воплощение в музыкальных произведениях; распространение ее в музыкальной форме идет при этом по двум направлениям. Одно — передача, преимущественно устная, через песенники. Этот интересный факт включения пушкинской лирики в круг городских песен, широко распространявшихся в дешевых изданиях, еще мало исследован. Ноты к такого рода изданиям обычно не прилагались; однако, по некоторым данным можно установить, что напевы, передаваемые исполнителями по песенникам, имели самостоятельное происхождение и далеко не всегда совпадали с романсовой литературой, создаваемой композиторами — современниками Пушкина. Некоторые возможные исключения, как «Талисман» Н. С. Титова или, быть может, «Старый муж» Гурилева, должны быть отнесены к позднейшим годам; в первые же десятилетия XIX века произведения салонной музыки вряд ли получали такое же широкое распространение, как сочинения неизвестных музыкальных авторов, исполнявшиеся по песенникам.

Чаще всего встречаются в песенниках следующие пушкинские стихотворения: «Черная шаль», «Под вечер, осенью ненастной» («Романс»), «В реке бежит гремучий вал», «Талисман», «Узник» 67; часто попадаются — «Я пережил свои желанья», «Эльвина, милый друг», «Ночной зефир», «Дарует небо человеку» («Татарская песня»), «Вчера за чашей пуншевой» («Слеза»), «Кубок янтарный», «Буря мглою небо кроет», «Девицы, красавицы», «Мечты, мечты» («Пробуждение»), «Старый муж»; неоднократно встречаются — «Муза», «Возрождение», «Послание к Чаадаеву» («Любви, надежды, тихой славы»), «Люблю ваш сумрак неизвестный» и некоторые другие.
Надо заметить, что далеко не все стихотворения, включенные в песенники, имели какой-либо музыкальный напев. Нередко в этих изданиях перепечатывалнсь и такие стихотворения, которые были распространены лишь в качестве словесных текстов.

Русские композиторы дали при жизни поэта, на протяжении около пятнадцати лет начиная с 1823 года, более 70 произведений на тексты его лирических стихотворений. Большинство этих произведений принадлежит популярным тогдашним композиторам во главе с Верстовским: Алябьеву, Титову, в двух случаях —- молодому Глинке.
Преимущественное признание у первых музыкальных интерпретаторов пушкинской лирики получает то, что может быть передано в музыкально-куплетной форме, что носит песенный характер.
Уже при жизни поэта на текст его песни «Старый муж» было написано четыре романса—композиторами Верстовским, Виельгорским, Гурилевым и Ганнибалом (дядей поэта); на слова «Татарской песни» («Дарует небо человеку») — три романса: В. Ф. Одоевским, Н. С. Титовым и французским композитором, жившим в России, некоей м-м Шопен. Стихотворение «Ие пой, красавица, при мне» уже в те годы нашло воплощение в романсах Глинки, того же Н. С. Титова и К. А. Гедике; «Два ворона» («Шотландская песня») были положены на музыку Верстовским и Алябьевым; «Певец» — Верстовским и Н. С. Титовым; «Я помню чудное мгновенье» — Н. Мельгуновым и Н. С. Титовым.

Одно из первых музыкальных произведений на слова Пушкина — «Черная шаль» Верстовского —с огромным успехом было интерпретировано в театральной обстановке при участии любимого тогда певца — Булахова.
В письме одного из современников Пушкина, А. Я. Булгакова, мы встречаем подробное описание такого исполнения; оно относится к 1823 году, и, следовательно, происходило в отсутствие поэта.
В. Ф. Одоевский самым положительным образом отзывается об этом произведении, названном Верстовским кантатой, отмечая простоту, «отсутствие пошлых рулад и трелей» и пр. «Что же касается ошибок, то их заметит хладное время». Одновременно в том же нем ре «Вестника Европы» в статье, подписанной инициалами «Н. Д.» (Каченовский?), выражалось сомнение: заслуживают ли текст и тема стихотворения «Черная шаль» того, чтобы писать на него «кантату». Пушкин был в курсе всего этого, и более близкое знакомство его с Верстовским по приезде в Москву связано с интересом, проявленным композитором к творчеству молодого поэта. Этой же песней, с другой музыкой, начинается опубликование пушкинской лирики в песенниках, где произведения Пушкина часто печатаются без подписи; они вызывают подражания и без конца поются наравне с народными. Всего в эти годы их насчитывается около двух десятков; стихотворения других поэтов того же времени появляются в песенниках в меньшем количестве.
Некоторые стихотворения Пушкина выходят в свет вместе с музыкой, разумеется, с разрешения поэта. Так, стихотворение «Слеза» было напечатано в виде нотного приложения к альманаху «Мнемозина» в 1825 году. Автор романса— М. Л. Яковлев, лицейский товарищ поэта (при жизни поэта, кроме названного уже романса «Слеза», М. Л. Яковлевым был написан еще «Зимний вечер»). Таким же образом, то есть как текст в романсе, было впервые опубликовано стихотворение «Я здесь, Инезилья» с музыкой М. И. Глинки в 1834 году.

Обычно музыкальные произведения печатались значительно позже их «домашнего» исполнения, и потому, надо думать, многие романсы были известны Пушкину до их напечатания.
Любопытно отметить, что стихотворение «Я помню чудное мгновенье», положенное на музыку при жизни Пушкина двумя композиторами — Н. С. Титовым и Н. А. Мельгуновым, после появления глинкинского романса в 1839 году было вновь музыкально воспроизведено лишь двумя-тремя, совершенно незначительными композиторами. Романсы Титова и в особенности Мельгунова очень характерны в отношении стиля и могут быть с интересом прослушаны в настоящее время. Романс Мельгунова мелодичен, как и большинство вокальных произведений этой эпохи, наиболее выдающиеся музыкальные представители которой и сейчас привлекают наше внимание. Старший Титов (Николай Алексеевич), оставивший огромное количество романсов, написал на слова Пушкина только два романса («Птичка» и «К Морфею»). Взятое им стихотворение «К Морфею» («Морфей, до утра дай отраду») принадлежит к ранним произведениям Пушкина (1816). Мы знаем, что за немногими исключениями («Певец», «Пробуждение», «Роза», «Уныние» и некоторые другие), лицейские стихотворения Пушкина недостаточно были оценены композиторами, его современниками. Поэтому использование музыкантом текста одного из этих стихотворений в самом начале 30-х годов (романс издан не позднее 1833 года) и притом композитором, уже создавшим себе, быть может, наиболее популярное имя несколькими своими романсами, представляет известный интерес (самое стихотворение опубликовано впервые в 1824 году). Степень распространения этого романса неизвестна; однако можно думать, что благодаря своей мелодической простоте он должен был прочно войти в репертуар.

К такому же направлению, с налетом декоративности, принадлежит романс «К живописцу» лицейского товарища Пушкина Н. А. Корсакова, положившего, кроме того, на музыку стихотворения Пушкина—- «О Делия, драгая» и «Вчера мне Маша приказала». Первую из этих песен часто распевали в лицее на два голоса под аккомпанемент гитары; вторая приобрела популярность и за стенами лицея; «.юные девицы,— рассказывает И. И. Пущин,— пели ее почти во всех домах, где лицей имел право гражданства».

Неразвернувшимся, вследствие ранней смерти, в своем даровании представляется младший Титов (Ник. Серг.). При жизни Пушкина им было написано до десяти романсов на тексты поэта: «Не пой, красавица, при мне», «Фонтану Бахчисарайского дворца», «Что в имени тебе моем», «Я помню чудное мгновенье», «Талисман», «Не спрашивай, зачем унылой думой», «Дарует небо человеку», «Под вечер, осенью ненастной», «Певец», «Буря». Всего же на слова Пушкина им создано почти вдвое больше. Необыкновенную и длительную популярность приобрел его «Талисман» (написан в 1829 году), распевавшийся еще в начале XX века. Здесь мы имеем конкретный пример распространения романса через песенники.
Если еще упомянуть об А. Есаулове, чей романс «Ночной зефир», написанный в жанре испанского болеро, по своей выразительности вполне заслуживает восстановления в нашей концертной практике, о «Татарской песне» В. Ф. Одоевского (сравнительно мало удачной), о некоторых вокальных же сочинениях Виельгорского, Кавсса, Кашина и двух-трех других второстепенных композиторов, также писавших на стихи Пушкина, то перечень произведений на пушкинские тексты большинства музыкальных современников будет в основном исчерпан.

Три имени заслуживают, конечно, особого внимания: Алябьев, Верстовский и, наконец, Глинка. В песенном творчестве Алябьева есть черты, раскрывающие его большое композиторское дарование: мелодическая гибкость, разнообразие тематики, гармоническая свежесть — все это выделяет его среди других современников. Им написаны на пушкинские тексты: «Два ворона» («Шотландская песня», изд. 1829 года), «Зимняя дорога», «Саша, Саша, я страдаю безотрадною тоской» (изд. 1832 года) и «Увы, зачем она блистает минутной, нежной красотой» (изд. 1832 года). Эти четыре романса принадлежат к лучшим образцам вокального творчества того времени *.
Верстовским. (с 1823 по 1837 год) написано на пушкинские слова семь романсов: «Чернгя шаль» и «Старый муж», «Ночкой зефир», «Два ворона», «Козак», «Певец», «Ложится в поле мрак ночной» и кантата для голоса с фортепиано. «Муза».

Популярности кантаты «Черная шаль», вероятно, способствовали заложенное в ней драматическое напряжение, стремление к изобразительности, пафос; популярность эта была столь значительна, что «кантата» переводилась для наполнения на французский и итальянский языки. Нет в ней только ничего молдавского, а между тем, как известно, темой для стихотворения Пушкина послужила молдавская песня, слышанная им в Кишиневе. Очень удачным, быть может, лучшим произведением* Верстовского во всем его романсном творчестве представляется «Старый муж» (песня Земфиры из поэмы «Цыганы»). Дикая энергия, подлинная страсть переданы здесь необычайно выразительно; в романсе чувствуется непосредственное влияние таборного цыганского творчества 20-х годов, с которым Верстовский, как известно, был хорошо знаком. В настоящее время этот романс Верстовского восстановлен в нашей концертной практике.
Любопытные сведения находим мы по поводу «Козака». 29 мая 1829 года В-рстовский в письме к писателю С. П. Шевыреву сообщает: «Пушкин ко мне пристал, чтобы я написал музыку «Козака» из «Полтавы», посылаю его Вам,— мысль пришла недурная,-— выразить галопом всю музыку». Известно, что Верстовский, имея пристрастие к танцевальным ритмам, особенно часто пользовался полонезом и галопом. В данном случае это оказалось уместным.

Пушкинские тексты дали Верстовскому возможность показать свое мелодическое, очень живое дарование с лучшей стороны; они, несомненно, создавали подъем в его вокальном творчестве. С. Т. Аксаков в своих «Литературных и театральных воспоминаниях» записывает: «Слушали мы с наслаждением и музыку и пение Верстовского. Его «Бедный певец», «Певец во стане русских воинов», «Освальд, или три песни» Жуковского, «Приди, о путник молодой» из «Руслана и Людмилы», «Черная шаль» Пушкина и многие другие пьесы — чрезвычайно нравились всем, и меня приводили в восхищение. Музыка и пение Верстовского казались мне необыкновенно драматичными. Говорили, что у Верстовского нет полного голоса; но выражение, огонь, чувство заставляли меня и других не замечать этого недостатка».
К сожалению, при жизни поэта Глинка почти не писал на его произведения. Уже говорилось о сочинении Пушкиным стихотворения «Не пой, красавица, при мне» на данную со стороны мелодию,— один из примеров возникновения у Пушкина стихотворения под влиянием музыкального впечатления. В «Записках» Глинки читаем следующее: «Провел около целого дня с Грибоедовым, с автором комедии «Горе от ума». Он был очень хороший музыкант и сообщил мне тему грузинской песни, на которую вскоре потом А. С. Пушкин написал романс «Не пой, волшебница, при мне.

На рукописи романса Глинки сохранилась надпись: «Национальная эта грузинская мелодия сообщена М. И. Глинке от А. С. Грибоедова. Известные уже давно публике слова сей песни написаны Пушкиным под мелодию, которую он случайно услышал в 1828 году». Стихотворение Пушкина действительно было написано в 1828 году; романс Глинки вышел в 1831 году; обстоятельства, сопровождавшие его возникновение, говорят о том, что Пушкин слышал этот романс.
Другим романсом, написанным Глинкой при жизни поэта, как выше упоминалось, был — «Я здесь, Инезилья», напечатанный впервые в 1834 году.
Пушкин не оставался равнодушным к музыкальному исполнению своих произведений. При всей бедности наших сведений в этом направлении мы имеем его поэтический отзыв, относящийся к пению одной из любительниц, стоявших на высокой степени артистизма; воспоминание о ней сохранилось у поэта на долгие годы. Стихотворение обращено к М. А. Голицыкой-Суворовой. Через шесть лет после встречи с нею поэт отзывается такими строками:

Давно об ней воспоминанье
Ношу в сердечной глубине,
Ее минутное вниманье
Отрадой долго было мне.
Твердил я стих обвороженный
Мой стих, унынья звук живой,
Так мило ею повторенный,
Замеченный ее душой.
Вновь лире слез и тайной муки
Она с участием вняла —
И ныне ей передала
Свои пленительные звуки.
Довольно! в гордости моей
Я мыслить буду с умиленьем:
Я славой был обязан ей —
А, может быть, и вдохновеньем.

Какие именно произведения Пушкина исполнялись Голицыной Суворовой, к сожалению, осталось неизвестным.

* Во время печатания первого издания настоящей книг л выяснилось впервые наличие произведения А. А. Алябьева на текст Пушкина, относящегося ко времени жизни поэта. См. Б. Штейн пресс. Композиторы пушкинской поры. «Советская музыка», 1952, № 11.

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12