Л.Христиансен - Уральские народные песни



Песенный фольклор Пермской, Свердловской и Челябинской областей

 

 

ОТ СОСТАВИТЕЛЯ

 

 

Песни данного сборника записывались мной на протяжении 1943—1957 гг. в пределах основных промышленных областей Урала— Пермской, Свердловской и Челябинской. Материал сборника дает известное представление о народном музыкально-поэтическом искусстве Урала, в частности о современном бытовании дореволюционных народных песен в одном из важнейших промышленных районов России.
Своеобразие музыкально-поэтического творчества рассматриваемой нами области заключается прежде всего в том, что оно, перефразируя выражение П. П. Бажова, является своего рода «копилкой областных стилей русской народной песни».

Многосоставность, в том числе и этническая, населения Урала, формировавшегося из выходцев различных губерний России, а также Украины, Белоруссии и Польши, к которым следует еще добавить местное нерусское население, например башкир, татар, коми-пермяков, накладывает определенный отпечаток не только на содержание, но и на стиль уральского фольклора. Хотя в одном сборнике и невозможно показать всю сложность процесса формирования дореволюционного народного творчества Урала, все же публикуемые образцы демонстрируют и разные его исторические пласты (при этом различной степени «сохранности»), и влияние фольклора соседствующих братских народов.
Следует также напомнить, что в прошлом Урал был местом политических ссылок — идейное влияние ссыльных революционеров весьма ощутимо в содержании поэтических текстов многих песен, представляющих различные слои уральского фольклора.

Наконец, музыкально-поэтическое творчество уральцев дает богатый материал как для выяснения путей формирования фольклора русского рабочего класса (в истории развития которого Урал сыграл важную роль), так и для выяснения самой роли рабочего класса в общем развитии народного песенного искусства.
Подлинными творцами фольклора Урала являются рабочие, крестьяне и демократическая, революционная интеллигенция; однако следует специально подчеркнуть творческую активность рабочего класса, не только создающего новые песенные ценности, но и сохраняющего лучшие образы песенного наследия.
Знакомясь с бытовыми песнями уральских рабочих, убеждаешься, насколько глубоки были заблуждения фольклористов старой школы, говоривших об умирании старинных песен в быту рабочего класса. Стоит вспомнить слова одного из деятелей русской музыки начала нашего века, написанные им в связи с концертами хора крестьян, организованных М. Е. Пятницким. «Чем вдохновляться!? ' Если вместо ясного звездного неба—прокопченный потолок с трепетными тенями приводных ремёней, если вместо золотой нивы — ряды ткацких и прядильных станков, если вместо солнца и луны — наполовину перегоревшая, электрическая лампочка, если вместо живой струи чистого воздуха — смрад пара и масла?! Если, наконец, некогда даже горю своему отдаться, чтобы излить его в звуках, и когда, наконец, приходит редкий и короткий час отдыха, то является непреоборимая потребность тела отдаться пьяному разгулу!?
Дала ли нам фабрика грустную элегическую песню? Дала ли хотя бы какую-нибудь, приближающуюся к песням обрядовым или величальным? Поет ли она духовные стихи?. Не дала, потому что она разложила семейный быт, а вместе с ним умерла и старая художественная песня».
Многие из песен нашего сборника, записанные в рабочей среде, со всей наглядностью свидетельствуют о порочности, по сути дела народнических, утверждений о разложении и умирании традиционных общенациональных песен в среде городских рабочих. Возьмем хотя бы плач по березке, записанный в Мотовилихе — рабочем районе Перми (см. № 54). Его исполняли рабочие Мотовилихи вплоть до Октябрьской революции на весенних луговых гуляньях, когда березку «раздевали», несли на Каму и бросали в реку. Этот плач прекрасен и поэтичен по тексту и по музыке- Кроме того, он еще и уникален: примера подобного плача не дает ни один из опубликованных сборников русских народных песен. Из этого можно сделать вывод, что иногда в рабочем народном творчестве сохраняются не только произведения, бытующие в крестьянской среде, но даже и забытые ею.

Также закономерен вывод о том, что традиции художественного творчества русского народа, до XIX века хранимые и развиваемые крестьянами и ремесленниками, в XIX веке восприняты рабочим классом. Рабочий класс не только сохранил много из песенного наследия прошлого, но и приумножил песенные богатства, активно участвуя в развитии народного творчества и создавая новые художественные ценности.
При этом рабочее народное искусство отнюдь не обособляется: форма выдающихся его образцов — общенациональна, а содержание выражает подлинно общенародные интересы. В лучших образцах рабочего творчества происходит дальнейшее всестороннее развитие русского народно-песенного искусства. Именно рабочим революционным кругам и интеллигенции, связавшей свою жизнь с рабочим классом, принадлежит заслуга сохранения и развития традиций песен революционно-освободительной борьбы, песен острого социального содержания. Ничего не утратив из достижений русского народного искусства, рабочий класс увенчал его песнями пролетарской революции.
Весьма показательно также, что в настоящее время бытовой рабочий репертуар, равно как и репертуар рабочей музыкальной самодеятельности, демонстрирует сравнительно высокий гражданский и художественный уровень среды — носительницы данного песенного искусства.
Сравнивая репертуар народных песен, бытующих среди рабочих и крестьян, мы не находим существенных различий в песнях семейного быта и в песнях, связанных с общественными праздниками. Незначительны различия и в солдатских песнях. Объяснение подобному явлению можно найти в общих исторических основах дореволюционного быта рабочих и крестьян на Урале. Эта общность основ укреплялась в данном случае непрерывным вовлечением крестьян в уральскую промышленность. Таким образом, если не следует ставить «знак равенства» между народными песнями традиционных жанров, бытующих в среде рабочих и крестьян, то между ними нет также и непроходимой стены, разделяющей их на две обособленные и несоприкасающиеся сферы.

Рамки данного предисловия не позволяют более детально сопоставить рабочее и крестьянское народно-песенное искусство на Урале—для этого еще и недостаточно материалов, еще не вся интересующая нас территория обследована; в частности, совсем мало фольклорных материалов собрано по Курганской области по русских районам Башкирии, так же как и по трем наиболее изученным основным областям Урала. Здесь и в дореволюционное время было сделано мало музыкальных записей, в последующее же послереволюционное время фольклорно-собирательская работ велась без системы и нерегулярно, например, записывался главным образом литературно-песенный материал, в то время как записям музыкальным уделялось мало внимания.
Для обобщения процесса народного творчества Урала необходимо дальнейшее накопление материалов и их углубленное исследование.
Хотя автор стремился к наиболее разностороннему показу уральского фольклора, сборник не претендует на антологию уральского народного творчества — отдельные песенные группы и жанры представлены в нем недостаточно. При подборе материала прежде всего приходилось считаться с тем, что издававшиеся до сих пор сборники уральских народных песен не дают сколько-нибудь полного представления о самобытности уральского народного искусства: обычно в них публиковались лишь избранные песни, в то время как тысячи других, почему-либо не попавших в эту категорию, оставались неопубликованными. Учитывая это, автор включил в сборник только новые записи.

Материал сборника по своим художественно-музыкальным достоинствам неровный: при отборе материала автор ставил перед собой задачу прежде всего показать самый процесс народного музыкально-поэтического творчества, а не только его законченные результаты.
С глубоким сожалением следует отметить, что мы слишком мало публикуем материалов, раскрывающих процесс народного творчества как таковой. Часто «личные вкусы» составителей или редакторов чрезмерно довлеют, и из сборников выпадают записи ранних образцов рабочих песен и частушек, становление которых проходило в острых столкновениях и противоречиях. Дореволюционные собиратели, причислив современные новые народные песни и частушки к «нехудожественным», слишком часто их попросту игнорировали. Сборник народных песен, преследующий научные цели, должен давать объективную картину состояния народного творчества.
/ В данном сборнике автор как раз стремился дать объективную картину бытования песни в прошлом и настоящем. Исследуя достоверный материал народного творчества Урала в период 1943— 1945 гг., можно составить представление о процессе рождения и творческого развития одних песен и исчезновения или возрождения других- В сборник включены песни, устойчиво распространенные на Урале в устной традиции или устойчиво бытовавшие в прошлом. Из числа последних отмечу образцы некоторых полузабытых фольклорных жанров, причем публикуемых не всегда в полном многоголосном виде, но иногда в записи от отдельных певцов.

Двухголосные записи песен с голоса одного певца осуществлялись путем последовательной фиксации сначала основного напева, а затем подголоска. При этом мне приходилось петь уже записанный основной напев, а певцу — подголосок, порой варьируя его и воспроизводя фрагменты других подголосков — хороший певец обычно знает многоголосное сложение песни.

Группируя материал, автор исходил из общественной функции произведений народного творчества. Представленные в сборнике песни составили пять следующих, разделов:
I. Былина; И. Воинские песни; III. Песни социальные и освободительные; IV. Календарные и обрядовые песни; V. Бытовые песни.
Первые три раздела посвящены событиям народной жизни, связанным с военной и гражданской историей русского государства, с историей классовой борьбы. При этом следует отметить, что песни второго и третьего разделов являются в широком смысле слова историческими, хотя события, о которых идет речь в песнях, чаще всего не конкретны, а герои песен обобщенно типизированны.
Четвертый и пятый разделы охватывают песни, посвященные народному быту, обрядам, личной и семейной жизни.
Более детальные сведения по отдельным песенным жанрам и группам читатель найдет в комментарии, публикуемом в конце сборника.
Л. Христиансен