А.Руднева - Песни Смоленской и Кировской области

Народные песни Смоленской области



Народный музыкальный фольклор Смоленской области. Тексты и мелодии (ноты) песен

 

 

О песнях, записанных от Евдокии Корнеевны Щеткиной

 

 

 Евдокия Корнеевна Щеткина — уроженка деревни Галибезы Скоморошенского сельсовета Демидовского района Смоленской области. Родилась она в 1910 году, детство и юность провела в родной деревне. Там она вышла замуж. В Москву с мужем приехала на постоянное жительство в 1936 году.
Впервые Евдокию Корнеевну я встретила в 1945 году в хоре П. Г. Яркова. Евдокия Корнеевна отличалась большой любовью к пению. Ее участие в хоре было всегда активным, пение — жизнерадостным, выразительным. Уроженка Смоленской области, она резко отличалась в своей певческой манере от остального состава хора, в основном уроженцев Московской области. Она любила петь в высокой тесситуре, и ее голос (сопрано) сильно выделялся из общего звучания хора. Петр Глебович Ярков — руководитель хора — всегда относился к ней очень дружелюбно, как к певице серьезной и влюбленной в песню, но не мог смириться с несколько резковатым, вибрирующим тембром ее голоса и сравнительно легко согласился на уход певицы из хора, вызванный семейными обстоятельствами.
Песни Е. К. Щеткиной сразу же заинтересовали меня. В феврале 1945 года я сделала от нее несколько фонографических записей, «о не смогла довести дело до конца. Е. К. Щеткина уволилась из хора осенью 1945 года. А в декабре этого же года умер П. Г. Ярков, и мне пришлось принять на себя руководство хором. Эта неожиданная нагрузка легла тяжелым бременем. Нужно было осваивать обширный  репертуар хора,  его исполнительский стиль. Пришлось волей-неволей отложить в сторону работу над песнями Смоленской, Курской и Воронежской областей.

В июне 1947 года мы вновь встретились с Евдокией Корнеевной, и я получила возможность продолжить записи и собрать сведения о бытовой стороне исполняемых песен.
Песен Евдокия Корнеевна знает немного. Она сохранила их в памяти с отроческих лет, когда в народе еще широко бытовали обычаи совершения календарных и свадебных обрядов. Но многое из того, что она раньше знала, ею позабыто. Песни же, которые певица помнит, она поет уверенно и хорошо.
О песнях своей деревни Е. К. Щеткина говорит так: «Пели у нас песни весело, радостно. А сама не знаю почему, когда одна пою, мне говорят: «Какие грустные песни поешь». Наши песни поются в определенное время года — каждая в свое. Те, что поются в мае, не услышишь летом и зимой. Вот запела я «Березыньку» (для Вас вспомнила), а дочки говорят: «Что это ты, мама, зимой весенние песни поешь?» Свадебные только на свадьбах можно услышать. Их много поют. Если сваха опытная, она указывает, какую песню когда петь, — так они все к делу приходятся, только я их немного помню».
Тем не менее песни, сообщенные Евдокией Корнеевной, очень оригинальны и интересны по содержанию и напеву. Приуроченные к обрядам, они сохранили строгие мелодии с прикрепленными к ним несколькими различными текстами.  Их мелодические  формулы складывались в самом развертывании обрядового действия, и потому эти песни не всегда легко перенести на концертную эстраду. Исполняя песню «Не летай-ка, соловей» певица раза два останавливалась, недовольная собой, и говорила: «Когда на одном дыхании поется песня, то все ноты идут по порядку, на место становятся, а вздохнешь — вариация не та получается.. Наши песни (свадебные.— Л. Р.) какие-то нескладные, неудобно кончаются: начнешь петь — хорошо, пока поёшь — хорошо мотив вьется, а кончать — не знаешь как, обрывчатые какие-то, самой неудобно становится, когда кончишь,— будто забыла и остановилась».

Свои песни Е. К. Щеткина сопровождала хотя далеко не полными, но важными сведениями о их бытовой стороне. В основном на этих сведениях строятся и наши комментарии к песням, расположенным по жанрам.

Песни масленские
«На масленицу народ собирался для гуляния на горку. Деревни у нас маленькие, не больше пятидесяти дворов. На горке поют песни, катаются на санках, пляшут, веселятся». Подробностей Евдокия Корнеевна не помнит, но одну песню знает — «А мы масленицу дожидались», № 1.

Закликание весны
Самого обычая закликания весны Евдокия Корнеевна не знает, но помнит, что пели специальную песню «Ой, весна, ты весна» — № 2.

Весенние — апрельские и майские песни
«Ранней весною, как начинают пахать, поют апрельские песни с припевом «Ой, лели, лели». Эти песни просто «уличные», девушки после работы вечерами поют их на улице и когда на работу и с работы идут—поют. Парни почти не поют». «Вы дунйте, ветры» (№ 3), «Старый старичишка» (№ 4), «Как во саде, в городе» (№ 5) — все поются на один традиционный напев. Содержание текстов: тоска молодой женщины по родному дому или насмешка над стариком-волокитой (обычно подразумевается свекор). Иногда деревня деревню «протягивает» (критикует) в песне. Эти же песни поются иногда и в мае, но с припевом «Ой, маю, маю, маю зеленому». «Как бы величали май, — говорит Евдокия Корнеевна. — В иное время, летом и зимой, эти песни уже не поют».
Песню «Медуница, медуница» (№ 8) пели молодым женщинам. Медуница — трава на поле, цветет кремовой кашкой с «густым» запахом, растет на болотистых местах; лист широкий — «лапами», стволик высокий, наверху «шапка» — «цвет».
В воскресные дни выходили на гулянье девушки и молодые женщины. Мужчины держались отдельно, играли в карты — в петухи («для забавы»), в пении не участвовали. Иногда только вечерами присоединялись, на не так активно. Танцевали кадрили под музыку («на гребенке играли»): 1. «По улице мостовой», 2. «Во саду ли, в огороде», 3. «Сени», 4. «Барыня», 5. «Полька». Танцевали в две пары: «за ручку держатся, а потом по четыре, по восемь, по шесть — сколько угодно пар (только четное количество), но, па правилам, только две пары танцуют».

Троицкие песни при завивании березки и при кумлении

Обычай завивать березку и кумиться держался в деревне долго. «И теперь даже завивают березку — но все это больше для развлечения, лишь бы повеселиться», — говорит Евдокия Корнеевна.
На второй день троицы девушки собирались на улице в условленном месте, пели весенние песни: «Вишни мои, вишни» (№ 6), «Медуница, медуница» (№ 8), «Мы пойдемте, девки» (№ 9) — в ожидании, пока все соберутся. Сюда же выносили приготовленное заранее, собранное в складчину угощение: традиционную яичницу-дрочёну, сыр, сметану, масло. Несли большую скатерть. Затем шли к березкам, туда, где рожь растет. Находили молодые березки, не выше двух метров. Если была одна, то другую вкапывали в землю рядом, специально для кумления. В шествии принимали участие и девушки, молодые замужние женщины.
Верхушки березок загибали и завивали их в «веночек» — делали это опытные молодухи. Каждая девушка старалась тайком на березке завить «веночек» для себя. «Если засохнет— худо будет». Еще на березки вешали веночки из березы или из цветов. А между березками — крестик, один на всех. Когда шли к березам, пели песни «Мы пойдемте, девки» (№ 9) и «Ты не радуйся, ель-осинушка» (№ 10). Затем начинали кумиться. Кумились все парами, кто с кем захочет, обычно кумились самые близкие подруги. При кумлении целовали крестик и обменивались «подарками» на неделю. В это время пели песню «Ну-ка кума, покумимся» (№ 7). Затем расстилали на земле скатерть, соединяли вместе все принесенное съестное, и все женщины угощались, сидя на земле. После угощения здесь же, у березок, веселились, пели песни, водили хороводы, плясали.

Через неделю снова собирались на улицах, также с угощением и с песнями шли к березкам — развивать березку и раскумливаться. Игра заключалась в том же целовании крестика, подруги возвращали друг другу обратно полученные при кумлении подарки. В этом случае пели «Ну-ка кумушка, мы раскумимся». Затем снова угощались и веселились возле березок.
Накануне первого дня троицы, в «духовую» субботу, в избах — во всех углах, у дверей, у окон — ставили парами березки или ветки берез. Эти березки назывались «май». В ночь на Ивана Купалу все эти березки сжигались на незасеянном поле («где паровой луг»)—«май жгли». В заранее приготовленном колесе, укрепленном на длинном шесте, зажигали пук соломы — «колдуний гоняли».
Песни пели не специальные, приуроченные к" данному дню, а всякие — какие придется.

Обжинные песни

Обжинные песни исполнялись при уборке хлебов. «Обжинками» назывался обычай коллективной помощи соседу. Чаще жители сами устраивали обжинки больным, одиноким вдовам, но бывало и так, что зажиточный крестьянин приглашал односельчан помочь справиться с уборкой урожая, пообещав им приличное угощение — ужин с вином.
Тексты обжинных песен отражают взаимоотношения хозяина поля и помогающих ему односельчан. На один напев существовало много разных текстов. Обычно хлеб жали серпами женщины-жнеи. Работая на поле одного, жнеи часто пели «корительные» песенки в адрес нерадивого хозяина соседнего неубранного поля (см. № 12, текст Б). Часто жнецы выражали удовольствие по поводу окончания работы, напоминали хозяину об ужине и угощении вином (текст А). Текст песни «Ой, хозяйка, ты ворона» (№ 13) характеризует отношение батраков к скупой хозяйке.

Свадебные песни

Из свадебного обряда деревни Галибезы Е.К. Щеткина сохранила в памяти лишь отдельные эпизоды и связанные с ними песни.
Момент просватания Евдокия Корнеевна не помнит.
В канун свадьбы, через месяц после просватания, с вечера и всю ночь в доме жениха и в доме невесты (порознь) происходили пирушки в кругу родственников. Из песен, исполнявшихся в этот вечер, Щеткина сообщила только наиболее ей запомнившиеся. Вот они: «Стой, не стой, вербонька» — песня поющаяся отцу невесты (№ 14), «Радонька» — песня, которую поют невесте в начале вечера (№ 15), «Уж вы, пчелы мои» — застольная, гостевая, поют ее хозяйка дома  и  гости (№ 16), «Не кричи, бел лебедь» подруги поют плачущей невесте (№ 17). На этот же мотив жениху в его доме поют:  «Ты куда, сиз голубь» (№ 18).
На утро жених со всеми гостями, но без родителей, едет в дом невесты, чтобы везти ее к венцу. Невеста, убранная, сидит за столом, ждет жениха. Рядом с нею подружка (шаферица). Подруги невесты, завидев жениха, едущего по полю, поют песни: «А темная мгла по полю легла» (№ 19) и другую (подобную песне «Матушка, что во поле пыльно»), которую Щеткина вспомнить не могла.
Когда «поезд» жениха въезжает во двор, в избу входит только дружка. Он «гонит» подруг невесты из-за стола, освобождает место для жениха. Девушки поют «Не злися, дружко, не злися» (№ 20) и требуют выкупа за место. Дружка угощает их вином, одаривает деньгами. Девушки уступают место за столом жениху и его спутникам.

Невеста с подругой в это время встает из-за стола, идет к дружке. Жених с шафером у порога ждут приглашения. Дружка «сводит» жениха и невесту посреди избы. Они здороваются, стараясь незаметно наступить на ногу друг другу («кто первый наступит, будет в доме верховодить»). Жениха и невесту сажают за стол, и вся родня начинает угощаться.
Перед молодыми кладут на стол ложки, но в перевернутом положении, «черпальником» к краю стола, а иногда обе ложки связывают вместе и кладут перед ними в знак того, что они не имеют права прикоснуться к.пище. В это время гостям поют «Уж вы, пчелы мои» (№ 10) к разные величальные песни. Жениху и невесте ноют «А в поле сырой бор загорается» (№ 21).
После угощения молодые собираются ехать к венцу. Пеиеети причитает: «Родимая моя матушка» (№ 22), Родители невесты благословляют молодых. 11(ччч1 поется в это время много, все но порядку, по Евдокия Корнеевна их не помнит.
К венцу идут  «колдуны колдуют».
От венца свадебный «поезд» едет в дом жениха. Молодые сначала идут во двор («чтобы были хорошими хозяевами»). В дом входят со двора (а не с улицы, не с парадного крыльца).
В доме невесте сменяют головной убор. Свекровь или невестка сидится па «дежку» (бочку, в которой замешивают тесто — квашню), жених «откупает» место для молодой жены. На откупленное место сажают невесту. Снимают головной убор невесты и надевают убор молодухи — повязку. При этом приговаривают: «солодки рожки» и пр. Полных текстов и напевов Щетки и а не помнит.

Лирические песни

Из песен, которые «всегда поются», записана только одна — «Ты зари моя» (№ 23). В песне говорится о девичьей иоле и бедной доле.
Этим исчерпываются сведения о бытовой стороне песен.