Русские народные песни напетые А.А.Степановой



О песнях из репертуара песнехорки Анны Андреевны Степановой

 

 

Примечания к песням

 

 

1. Молодость моя. Эту старинную высокохудожественную лирическую песню-балладу прекрасной сохранности А. А. Степанова (в дальнейшем сокращенно— А. А.) сама относит к лучшим в своем репертуаре. Исполняла неоднократно без каких-либо существенных отклонений.
С поэтическим зачином «Молодость моя!» известны лирические песни разных сюжетов. Сюжет данной песни представлен многими филологическими и буквально единичными музыкальными публикациями. Тем более знаменателен вариант А. А., напев которого родствен псковским записям (см. в сб.: Фридрих И. Д. Фольклор русских крестьян Яунлатгальского уезда. Книга I. Песни. Рига, 1936, № 299; перепечатано в кн.: Русский фольклор в Латвии. Составитель И. Д. Фридрих. Рига, 1972, № 325; а также в сб.: Котикова Н. Народные песни Псковской области. М., 1966, № 50—53) и имеет отдаленное сходство с напевом в сб.: Описание русской крестьянской свадьбы с текстом и песнями.. О. X. Агреневой-Славянской, ч. 3. СПб., 1889, с. 157, № 9. Иной напев в сб.: Рубцов Ф. Народные песни Ленинградской области. М., 1958, № 42 (образец мужского исполнительского стиля) Любопытна близость псковских вариантов двум украинским мелодиям песни почти тождественного сюжета, но другого поэтического зачина (см.: Щепотьев В. А. Народные песни, записанные в Полтавской губернии. Полтава, 1915, № 19; Народш мелодii, з голосу Леа УкраГнки записав \ упорядив Климент Кв1тка, ч. I. Ки'Гв, 1917, с. 90—91, № 95). Всем напевам «Молодости» свойственна мажоро-минорная переменность и сходная композиция мелодических фраз. Тип напева родствен известной песне «Уж ты поле мое» (см. Лопатин Н. М. и Прокунин В. П. Русские народные лирические песни. М., 1956, № 9). Полагаю, что мелодика этого типа моложе поэтической образности «Молодости» и принадлежит специфически мужской традиции русского народного песнетворчества. На Псковщине эта песня фиксировалась многократно (хотя напевов опубликовано всего пять), в других же русских областях встречается редко (см. записи без напевов из Смоленской, Новгородской, Пермской, Вологодской губерний и Сибири, а также из Витебской губернии и Белоруссии в сб.: Шейн П. В. Великорус в своих песнях, обрядах, обычаях.. Т. I, вып. I. СПб., 1898, № 868—871; Добровольский В. Н. Смоленский этнографический сборник, ч. IV. М., 1903, с. 319— 322, № 26; «Памятники и образцы народного языка и словесности», лист X, изд. Второго отделения имп. Академии наук, тетрадь 2. СПб., 1853, с. 158, запись С. Гуляева; Великорусские народные песни, изданные А. И. Соболевским, т. III. СПб., 1899, № 516, 518—522; Песни, сказки, пословицы, поговорки и загадки, собранные Н. А. Иваницким в Вологодской губернии. Вологда, 1960, № 234; ср. с напевом в записи А. Попова в кн.: Труды Музыкально-этнографической комиссии, изд. имп. Обществом любителей естествознания, антропологии и этнографии, т. II. М., 1911, с. 336, № 11; Тумилевич Ф. В. Песни казаков-некрасовцев. Ростов-на-Дону, 1947, № 102 — с другим зачином; Дембовецкий А. С. Опыт описания Могилевской губернии, кн. I. Могилев, 1882, с. 584—585, № 13 — с другим зачином; ср. с напевом в сб.: Радченко 3. Гомельские песни. СПб., 1888, с. 155, № 69)
Первая публикация текста (1770 г., в сб. М. Чулкова «Собрание разных песен») перепечатана в антологии В. И. Чернышева «Русская баллада». Л., 1936, № 220. Известная псковская запись песни «Молодость» А. С. Пушкина публиковалась несколько раз (см. особенно: Песни, собранные П. В. Киреевским. Новая серия. Вып. 2, ч. 2. М., 1929, с. 232 — из с. Малое Болдино; Пушкин А. С. Полное собрание соч., изд. АН СССР, т. III. М., 1949, с. 444—445, № 5). Ср. очень близкую запись, сделанную на Псковщине сто лет спустя, в ст.: Гельман-Бахтин Вл. Фольклор Псковской области. — «На берегах Великой». Альманах. Псков, 1947, с. 138—139.

2. Стрекива, стрекива жигливая. Редко встречаемая ныне, архаичная по сюжету баллада о невестке, превращенной в дерево проклятием свекрови. В данной традиции приурочена к весеннему календарю. После исполнения ее А. А. заметила: «Песни петь тревожно».

3. Не стой, не стой, сосенка. Вариант баллады о дочке-пташке.

4. Ой да как у нонешнем годочке. Популярная и очень любимая на Смоленщине песня. Именно с нее А. А. начала в 1964 г. исполнение своего репертуара. Напев устойчив.

7. А мамушка, тошно мне. Напев варьировался: в 1964 г. звучал весь с минорной терцией, в 1973—с переменной

8. Вились, вились гуси. «Это дуже древняя, старинная песня»

9. Ой же полно, солнце. Приурочена к летнему календарю.

11. В конце поля широкого. Исполнялась только невесте-сироте. По мелодической структуре отличается от всех формульных напевов местной свадьбы.

12—12а. Плачи невесты. Исполнялись в родительском доме во время благословения. Интонационная структура их близка торопецким речитативным плачевым формулам, совпадающим здесь в свадебной и похоронной обрядности. А. А. призналась: «Плакать — это труднее всего: толковая нужна баба, чтоб все это придумала, — это хуже всех песен». Привожу для сравнения фрагмент похоронного плача, на этот напев исполняются и свадебные причитания:

16. Не вея, ветерки понавеяли. Поется всему свадебному поезду, когда жених приезжает к невесте на двор. Текст этой песни известен во многих русских областях и довольно устойчив, напев же каждой местной традиции особый и внутри традиции весьма устойчив. При повторном исполнении песни в 1973 г. А. А. немного варьировала лишь первую строфу, сохраняя в неприкосновенности всю весьма сложную ее ритмометрическую структуру. Ср.: Торопецкие песни, № 24.

17. Зеленелся зеленый дуб. Поют сразу, как подведут жениха с невестой к столу или, по выражению А. А., «как только они вместе взведены за столом>. Это первое величание молодых, в исполнительском отношении«самое тяжкое»

24. Коло месяца, коло ясного. Величание всех гостей.

25. Березничек листоватый. Величание холостого шафера.

26. От сахарного деревца. То же самое.

27. Ой, вежливые боярушки. Величание шаферки.

28. А кто ж у нас зазванный сват. Величание свата-старика.

29. Нюрутушка-сватья. Величание свахи.

30. А у голуба, а у голуба золотая голова. Поют женатому свату.

31. На ком у нас дорогой обряд. Поют сватьям.

32. А кто у нас гость большой. Этой песней величают женатых гостей.

33. Пора, сваты, до дому. Поют на улице, после застолья, когда свадьба разъезжается,

34. Не дожидай рождетва. Редкий титт колядки хороводной структуры, родственной веснянкам. Пели в рождественский пост, когда пряли, но колядовать по избам не ходили.

35—38. Масленичные песни. Делали изо льда «морозянки» и катались с горы,
которую поливали водой. На масленичных горах было «от ребят черно, как вороньё». Все масленичные песни исполнялись на один напев-формулу (ср. «Торопецкие песни»)

39. Разгулялся Юрин конь. Исполнялась только в Егорьев день, когда ходили в поле к пастухам, делали общую яичницу и обходили с ней стадо кругом.

41. Хозяюшка наша матушка! Песня волочебного обхода дворов на Пасху.

42. Рано, рано солнце играло. Великопостная, с которой волочебники не ходили по деревне. Ее пели женщины во время домашней работы. Песни №№ 41—42 представляют два разных волочебных мелодических типа.

43. Как Иван да Марья. Купальская и одновременно «навозная толотная», т. е. исполняемая во время коллективного вывоза навоза на поля. А. А. вспоминает: «Иванская ночь — колдовская. Жгли на поле дегтярные колеса, выгоняли ими ведьму со ржи, сидели у костров, собирали траву иван-да-марья, носили ее в избу, ставили за божницу, потом сжигали в печке, но никогда не выкидывали». Пели купальские песни только женщины: «Это бабская ерунда, мужики ею не занимались». По сравнению с лирическими и свадебными песнями эти короткие песенки А. А. называет «швырковыми» и не придает им серьезного значения. То же относится к следующей песне.

44. Чур, ведьма чуровая. Единственная специально купальская песня, исполнявшаяся только в ночь на Ивана Купалу. Отличается и по напеву: «ее — на особый голос». Ее пели обязательно, а после нее разрешалось петь любые песни.

45. У ржи на межи. Толотная навозная и купальская. «Лет 30 как не поют».

46. Не пойду домой. Собственно жнивная песня, очень редкая в русских материалах.

47—48. «Обжинские» песни, которые поют, когда «бороду справляют» («борода» — последний, украшенный сноп на обжатой ниве). 49—50. «Обжинские» толочные.

Читайте примечания в издании