Хороводные песни

записанные в Томской области

 



Песенный народный фольклор Томской обл. Хороводные песни

 

 

ПРЕДИСЛОВИЕ

 

 

Характерные черты народной музыкальной культуры русского населения в районах Томского Приобья  складывались в относительно поздние исторические сроки — начиная с XVII века. Естественно, что становление песенных традиций края, проходившее в общем русле процессов формирования русско-сибирских традиций народной культуры, материальной и духовной, находилось в прямой зависимости от целого ряда объективных причин, связанных с особенностями освоения новых земель ц образования русского оседлого населения к востоку от Урала. Свидетельством такой зависимости может служить, в частности, характерное для современного состояния музыкального фольклора Томского Приобья многообразие песенных традиций, пестрота и неопределенность размещения ареалов некоторых фольклорных явлений.

Рассматривая песенные традиции, бытующие в районах Томского Приобья, с точки зрения обусловленности их формирования историко-этнографическими, социально-экономическими и другого рода предпосылками, мы можем достаточно отчетливо проследить по крайней мере два основных музыкально-этнографических слоя: старожильческий (фольклорные традиции в поселениях XVII—XVIII вв.) и новосельческий (фольклорные традиции в поселениях второй половины XIX — начала XX вв.). Кроме того, в целом ряде поселений XIX века с неоднородной этнокультурной характеристикой бытуют песенные традиции, которые условно можно определить как традиции смешанного, или переходного, типа.
Проблемы изучения первоначального формирования народных музыкально-поэтических традиций в Сибири, выявление стилистических признаков, отличающих сибирский склад русских песен, в большой мере связаны с исследованием фольклора старожильческого музыкально-этнографического комплекса. Именно поэтому основное внимание составитель настоящего сборника уделяет вопросам характеристики песенного стиля старожилов.

Однако в интересах общего представления о характере бытующих в крае песенных традиций в сборник включено и несколько хороводных песен (№№ 42—50), записанных в селах, образованных компактными группами переселенцев XIX — начала XX вв. из бывших Воронежской, Пермской, Вятской, Костромской, Симбирской, Могилевской губерний. Главной чертой музыкального фольклора новоселов является сохранность стиля и форм бытования песен их прежней родины, что и обусловило многообразие локально бытующих песенных традиций в районах Томского Приобья. Процессы трансформации стиля новоселов, как правило, незначительны. Лишь в отдельных случаях наблюдается процесс, затрагивающий существенные стороны стиля (песни села Богословка — переселенцы Воронежской губернии). Исследование новосельческого фольклора находится в тесной связи с изучением традиций тех областей европейской части России, откуда ведут свое происхождение переселенцы. Но эти вопросы выходят за пределы настоящих заметок.

Историко-этнографические предпосылки формирования первоначального русского населения на обширной территории бассейна реки Оби дают несомненные основания предполагать о существовании тесных связей старожильческой культуры (в том числе и устных форм творчества) с традициями севернорусских областей. Это предположение находит немало подтверждений и при сравнительном исследовании песен старожильческого слоя. Но вместе с тем при всей бесспорности огромного значения таких связей необходимо отметить, что в сложном процессе формирования старожильческой культуры важную роль играли и традиции, привнесенные в Сибирь из различных областей европейской части России, и в частности в большой мере из южных областей России.

Разнородный характер фольклорных привнесений, составлявших музыкальный быт сибирской деревни в ранний период формирования оседлого русского населения в районах Томского Приобья, естественно нашел отражение в особенностях песенных традиций отдельных групп старожильческих поселений. По нашим наблюдениям, в исследуемом районе можно выделить такие основные группы:
1. Группа поселений при Оби от села Кругликова до Ново-Троицкого (Сафроново, Кожевниковский район) — условно называемая Вороновская группа.
2. Шегарская, или Маркеловская, группа (Шегарский район).
3. Усть-Томская — сёла при устье Томи. К этой группе близко примыкают и села по реке Поросу, а также села по Оби до села Кривошеина.
4. Окологородная — в округе г. Томска по правому берегу Томи.
5. Томь-Сосновская — в округе Сосновского Острога при устье реки Сосновки.
Особенности песенных традиций каждой такой группы, а в ряде случаев и отдельных поселений в рамках одной группы представляют самостоятельный интерес для исследования. И все же, несмотря на естественное, обусловленное объективными предпосылками своеобразие некоторых частных признаков песенных традиций того или иного села, группы сел, для всей старожильческой песенной культуры характерно замечательное стилистическое единство. Это единство выражается в особенностях ладоинтонационного строения, приемов формообразования, характера многоголосия старожильческих песен, а также — в различной роли отдельных песенных жанров, формах бытования и некоторых исполнительских приемах.

Настоящий сборник, составленный по материалам фольклорных экспедиций 1966—1971 гг., предпринятых автором в районы Томского Приобья, дает возможность проследить черты стиля старожильческой традиции на примере хороводных песен — жанра, в недавнем прошлом занимавшего одно из ведущих мест в музыкальном фольклоре края.
Значение хороводных песен в быту сибирской деревни отмечал еще известный фольклорист-этнограф XIX века С. И. Гуляев в статье «О сибирских круговых песнях», где он писал о хороводах бывшего Горного округа Колывано-Воскресенских заводов: «Представляемые мною песни известны почти всей массе обитателей Горного округа, тесно сроднены с их памятью, повсюдно и всегда (подчеркнуто Гуляевым,—А. М.) участвуют в лучших мгновениях жизни тамошней». Это исключительное значение хороводных песен объясняет и необычайную их популярность в старожильческих поселениях, хорошую сохранность жанра и сам характер богато развитой традиции хороводов. Достаточно сказать, что в материалах фольклорных экспедиций хороводным песням принадлежит значительная часть — почти треть всех фонозаписей. Причем в их числе — устойчивые варианты песен, записанные еще в 30-х годах прошлого века, — «Сидит олень под кустиком», «Венчик ты мой», «Черна ягодка смородинка» и др.
Значение «хороводных игрищ» — святочных вечерок, весенних игр и хороводов — далеко не исчерпывалось собственно игровым их содержанием. Встречаются, например, упоминания о вечёрках, приуроченных к «свадебной игре» (на девичник), о вечёрках на помочах. Вполне очевидна и тесная связь хороводов с обрядами календарно-земледельческого круга, причем эта связь оказывается тем более определенной, что в старожильческих селах совершенно отсутствует цикл собственно календарно-обря-довых песен.

Сложные по природе, сочетающие в себе несколько видов народного искусства — музыку, слово, движение, — хороводные песни разнообразны по своему содержанию, игровому и хореографическому оформлению и календарной приуроченности, что дает основания к их внутрижанровой классификации. Так, например, одна из наиболее распространенных форм исполнения хороводных песен — круговая форма — побудила С. И. Гуляева определить все хороводные песни как круговые. При этом он различал «круговые песни, сопровождаемые играми» и «собственно круговые. Для внутрижанрового деления хороводных песен в качестве классификационных признаков могли быть использованы и способы построения их сюжетов. Однако по вопросам классификации хороводных песен и по сей день нет еще единой точки зрения. Поэтому мы ограничимся в рамках настоящей публикации условной их группировкой, в основе которой лежит определение видов, принятое в быту сибиряков-старожилов, исполнителей и знатоков сибирских песен.
Народная классификация хороводных песен опирается на подчеркивание основного, ведущего признака той или иной группы песен. В одних случаях таким признаком становится строгая их приуроченность к какому-либо моменту или месту исполнения («вешная», «улошная», «вечёрошная»), в других — игровое содержание и характерная форма исполнения («парошная», круговая). При этом часто используется и комбинированный принцип, когда определяющими оказываются не один, а, например, два характерных признака («весенняя ходовая»). Соответственно такому подходу к определению видов хороводных песен мы различаем среди них песни весенние ходовые, круговые, игровые, вечёрочные.
Несомненно, что сцецифика бытовой предназначенности отдельных видов хороводных песен придает каждому из них различные стилистические оттенки, выражающиеся в особенностях содержания, характера напевов и преимущественном значении для данного вида тех или иных элементов стиля. Так, в частности, различная предназначенность зимних вечёрочных («святочных») и весенне-летних ходовых, круговых песен обуславливает и различную динамику их сюжетного развития, и формы музыкально-поэтической строфы.

Для сюжетов вечёрочных песен, игровая суть которых заключалась в «припевании» молодца к девушке (или наоборот) с непременным поцелуем в завершении, более характерна динамическая последовательность ряда действий и положений, в чем легко убедиться, если сравнить песни «Ох да в нас по морю» (№ 7) или «Собирайтесь, девки, в круг» (№ 13) с вечёрочными «Что ты, Ванечка, не женишься» (№ 24), «У нас молодцы хорошенькие» (№ 33) и др. Такое развитие сюжета, вероятно, связано и с типичными для вечёрочных песен формами напева — это, как правило, простые структуры типа «вопрос — ответ», «пара периодичностей» и стиховые формы.

Кроме того, к особенностям, выделяющим группу вечёрочных песен среди других видов хороводных песен, следует отнести и традицию исполнения нескольких текстов на один напев, известный по календарно-обрядовым и свадебным песням как «напев-формула». (По свидетельству исполнителей: «вечёрочная — век на один голос» или «сколько я знаю вечёрочных — всё один мотив».)
Динамическое развитие песенного сюжета, простые формы музыкально-поэтической строфы характерны и для части круговых песен весенне-летнего периода — главным образом для круговых с разыгрыванием драматического содержания, а также и для игровых песен.
В отличие от вечёрочных особенности композиции весенне-летних ходовых песен, соответствующие их назначению (лирическое высказывание как обязательный элемент весенней обрядности) и характеру хореографического оформления (ходить «веревочкой», «долгим» и «косым» кругом и т. д.), выражаются в развернутом изложении сюжета, сложных построениях напева и поэтической строфы (см. №№ 2, 4, 5 и др.). Эти черты, как и вообще характерный для весенне-летних ходовых песен широкий внутриелоговой распев, спокойный, а порой и медленный темп, характер многоголосия, сближают ходовые песни с протяжными лирическими. Не случайно поэтому в сибирских селах некоторые лирические песни приурочены к весенним хороводным играм («проходная разлука», «через человека» и др.) и бытуют как хороводные.
На близость к протяжным лирическим указывает и четко выраженная строфичность напевов хороводных песен. В связи с этим обращает на себя внимание факт, что среди многообразных форм хороводных песен в старожильческой традиции совершенно отсутствуют формы напевов сквозного развития. Отсутствие бескадансовых форм хороводных песен, на наш взгляд, явление весьма значительное, поскольку позволяет предположить, что в процессе формирования старожильческой песенности основным принципом композиции всех видов хороводных песен стала логическая законченность музыкального построения. Строфичность напева подчеркивает единство старожильческой традиции и служит одним из опознавательных признаков стиля сибирских хороводных песен.

К характерным признакам композиции старожильческих хороводных песен относится построение напева без традиционного в хороводах припева-формулы типа «люли, люли.», «Дунай мой, Дунай.» и т. п. Такие типовые припевы-формулы в старожильческой традиции встречаются лишь как исключение. Так, среди примерно четырехсот хороводных песен, записанных в районах Томского Приобья, только одна песня «Как у ключика» (№№ 9, 10, 11) с припевом «Ай, люли, люли.» имеет широкое
распространение и относится к числу типичных для старожильческой традиции сюжетов, тогда как остальные, единичные, записи с типовым припевом следует рассматривать как особые случаи («Собирайтесь, девки, в круг» — № 13, «У нас семь молодцов» — № 30). "
В значении типичных элементов формы старожильческих хороводных песен выступают кадансы-цезуры между разделами формы и заключительные кадансы — приемы развития и остановки мелодического движения, характерные в основном для весенне-летних ходовых, а также для некоторой части круговых, вечёрочных песен. Особую роль среди них играют определенные ритмические и мелодические формулы заключительных кадансов. Основной тип ритмической формулы заключительного каданса — подготовленное выдержанным звуком или пунктиром активное окончание — выполняет тем более очевидную роль в организации движения, что он преимущественно встречается в песнях с широким распевом и сложной композиционной структурой напева (см. №№ 6, 12, 40 и др.).

Привлекает внимание и выполняющий функции каданса-формулы мелодико-гармонический оборот, особенно распространенный в песнях Томь-Сосновской округи (см. №№ 2,4 и др.). Причем в песне «Я пойду-то с горя» этот заключительный оборот, подчеркивающий основной опорный тон до, используется и в середине музыкальной строфы, но уже как утверждение промежуточного опорного тона соль, что указывает на значение этого оборота как типичного формообразующего элемента хороводных песен старожилов.
Среди мелодических оборотов, относящихся к числу кадансов-формул, особого внимания заслуживает заключительный оборот в виде нисходящего квинтового или квартового трихорда (см. № 23 — «Венчик ты мой», № 9 — «Как во ключика»). Определение трихордового каданса в качестве одного из типичных признаков старожильческих хороводных песен оказывается тем значительнее, что несомненное сходство его (в интонационном плане и по роли в структуре напева) с устойчивой формой каданса круговых песен, записанных от переселенцев позднейшего времени (нач. XX в.) из бывших Вятской и Пермской губерний (см. №№ 45, 46), позволяет судить о природе формирования опознавательных признаков стиля песенных традиций русско-сибирского склада.

 Со всей очевидностью стилистическое единство хороводных песен старожилов проявляется в их ладоинтонационном строении. Как показывает анализ, существенную роль в организации напевов хороводных песен имеет соотношение ладоинтонационного построения зачина (квинтового в основе, с опорой на тон в конце построения) и второго раздела формы с нисходящим движением к нижнему опорному тону (см. №№ 2, 6 и др.) Несомненной оказывается и тесная связь такого соотношения с возникновением мелодических оборотов миксолидийского и дорийского ладов. Важно заметить при этом, что миксолидийский и дорийский лады, противоположные по наклонению, являются ладами сходными по своей структуре. Ладоинтонационные образования указанного типа оказываются характерными для значительной части напевов старожильческих хороводных песен.
Черты стиля хороводных песен, во многом обусловленные жанровой их принадлежностью, вместе с тем тесно переплетаются с характерными признаками песен других жанров старожильческой традиции. В частности, склад многоголосия, основанный на сочетании самостоятельно распетых голосов либо «терцовой подводке», размещение основной массы звучащих голосов в партии нижнего (ведущего) голоса1, общее низкое по тесситуре звучание, некоторые приемы распева (йотирование гласных, огласовка согласных звуков) — все это оказывается свойственным не только хороводным, но и лирическим и свадебным песням старожилов и еще раз свидетельствует о стилистическом единстве песен старожильческого музыкально-этнографического комплекса.

Большую ценность представляет поэтическое содержание хороводных песен. Объемным, точным, образным языком в них рисуются картины народного быта, говорится о радостях девичьей воли и горькой доле женщины, отданной за немилого, за «неровню». И как лейтмотив хороводных песен — извечные темы любви и молодости. В некоторых песнях встречаются и описания различных трудовых процессов, а также обрядовых действий: завивание венков, гадание по венкам, брошенным в реку, обряд кумовства («Собирайтесь, девки, в круг», «Венчик ты мой» и др.) - Сюжеты томских хороводных песен и вся система поэтических образов составляют единое целое с общерусскими народно-поэтическими традициями.
Неотделимые от жизни русского крестьянина, глубоко лирические или задорные, веселые или грустные, хороводные песни воплощают в себе высокие эстетические и моральные идеалы и обладают непреходящей художественной ценностью.
В настоящем сборнике песни старожильческой традиции расположены по признакам их бытового назначения (весенние ходовые и круговые, игровые, вечёрочные), песни новосельческих групп — по их принадлежности к той или иной локальной традиции.
Нотация и расшифровка текстов песен выполнены составителем. Орфография текстов в основном соответствует общепринятым нормам современного литературного языка и лишь в отдельных случаях сохраняется реальное произношение слов.

В поэтическом тексте для обозначения особенностей распева приняты:
1. Многоточие —
а) при разрыве слова («цвет лазо... цвет лазоревы»);
б) в случаях увеличения протяженности гласного звука повтором его после паузы или после вставки добавочного звука (собира.алися», «за сморо.(й)одиною»).
2. Круглые скобки — для добавочных звуков («много ду. (й)умуш(ы)ки») В нотном тексте приняты следующие условные обозначения: 1. Пунктирная лига —
а) при интонировании с мягкой атакой на одной гласной и при огласовке согласной в конце слога;
б) варьированный в последующих строфах ритм.
2. Ноты в круглых скобках — неточное интонирование.
3. Ноты в квадратных скобках — мелодический вариант в последующих строфах.

Согласно исполнительским традициям старожилов песню начинает, как правило, один человек. Момент вступления верхнего голоса совпадает со вступлением всего хора.
В примечаниях приводятся краткие данные об исполнителях, времени и месте записи, сведения о бытующих в Томской области вариантах песен.
Автор приносит глубокую благодарность секции музыкального фольклора ЛОССК РСФСР и, особенно, Н. Л. Котиковой за добрые советы и помощь в организации экспедиции и составлении первой публикации русских народных песен Томской области. Автор благодарит также Томский обком ВЛКСМ, сотрудников областных газет и всех, кто оказал автору практическую помощь в собирательской работе, и прежде всего — исполнителей песен, сохранивших в своей памяти прекрасные образцы русской народно-песенной культуры.