Народные песни Вологодской области


Ноты для голоса, хора, гармони, тексты песен

 

 

ПРЕДИСЛОВИЕ

 

Небывалый расцвет народного художественного творчества, получившего неограниченные возможности роста и развития в нашей стране, небывалый интерес широких кругов нашей общественности к фольклору народностей Советского Союза — одна из ярчайших страниц художественной культуры великой Сталинской эпохи.
Великая дружба народов нашего многонационального социалистического государства вызвала интенсивный процесс культурного обмена, взаимного культурного обогащения. Этот процесс особенно ярко сказывается именно в области народного художественного творчества.
Подлинно всенародный интерес к фольклору в СССР огромен и разносторонен. Отсюда вполне понятен грандиозный размах публикаций материалов по народному творчеству в нашей стране: монументальных сводов-антологий, тематических сборников советского фольклора, многочисленных изданий (как на национальных языках, так и в русских художественных переводах) классических образцов фольклора тех народностей Советского Союза, творчество которых оставалось до последнего времени наименее собранным и изученным.
Наряду с изданиями, обобщающими в больших сводах эпос, песни, сказки различных народностей, в нашей издательской практике постепенно завоевывают место областные издания, посвященные искусству мастеров народного творчества отдельных областей и районов Советского Союза.

 

 

Настоящий сборник — издание именно этого последнего типа. Основная его задача — показать на областном материале, как отразилось в народном художественном творчестве строительство новой жизни и нового быта колхозной деревни, т. е. показать, с одной стороны, образцы вновь создаваемого советского музыкального фольклора, с другой — наследие народной песни, сохранившееся в современности. Показ, наряду с новым фольклором, старой песни (в новых записях) представляет огромный интерес:
старая песня звучит сейчас совершенно иначе, чем она звучала до революции. Эти изменения особенно заметны на любовной лирической песне, сохранившей свое живое место в колхозном быту. Однако и многие песни старого семейного быта продолжают жить в современной деревне, заняв в колхозном быту совершенно особое место. В результате огромного культурного роста советской деревни в самих колхозных массах растет интерес к своему песенному наследию — не только как к явлению современного художественного быта, но и как к живому документу тяжелого исторического прошлого. В этом отношении особенно показательны, например, многочисленные инсценировки свадебного обряда и игровых песен кружками колхозной самодеятельности.
Помимо основной задачи — показа становления советского фольклора — профиль областного сборника ставит перед его составителями ряд специфических требований в отборе материала. Для того чтобы дать правильное представление о народной песенной культуре определенных районов, далеко не достаточно одного лишь территориального ограничения района записи. При соблюдении только одного этого условия состав сборника будет неизбежно носить случайный характер.

Удельный вес различных народных песен в местном репертуаре различных районов далеко не одинаков. Поэтому в областном сборнике отбор песен должен основываться на том, в какой мере та или иная песня характерна именно для данного областного репертуара (т. е. широко популярна в данном районе и в то же время мало или почти неизвестна за его пределами).
Вместе с тем, при отборе для записи вариантов песни необходимо учитывать, в какой мере данный распев передает стилистические особенности художественной традиции местных мастеров народного творчества. При этом в пределах местной художественной традиции очень важно диференцировать сохраняемые в ней различные исторические стили. „Старой" (иногда „досюльной") песней в деревне обычно называют все песни, унаследованные от предыдущих поколений. Это широкое определение относится к исторически очень разнородному кругу явлений,— разнородному не только в смысле срока бытования отдельных песен, но и в отношении их художественного стиля. Зачастую отдельные мастера песни сохраняют более старые распевы, уже исчезнувшие из живой музыкальной практики современной деревни и воспринимаемые ею как архаизм. Так, например, в юго-западной части Вологодской области отдельные песенные школы (преимущественно мужские ансамбли старшего возрастного слоя) долго сохраняли распевы протяжной песни, мелодика которых восходит к художественным традициям старого Новгорода. Этот песенный стиль, представляющий большой исторический интерес, не характерен, однако, для музыкального быта современных колхозов.
Редакторы настоящего сборника стремились при его составлении учесть все перечисленные выше задачи областной публикации музыкального фольклора и тем самым избежать возможных случайностей в подборе материала.
Материал, положенный в основу сборника, собран летом 1937 года специальной экспедицией, организованной Фольклорной комиссией при Институте этнографии Академии наук СССР совместно с Ленинградским союзом советских композиторов. Экспедиция обследовала четыре смежных района, до последнего времени входивших в состав Ленинградской области, а ныне присоединенных к вновь образованной Вологодской области.

 

 

В соответствии с намеченным редакторами планом сборника экспедиция сосредоточила внимание прежде всего на выявлении нового советского фольклора. В то же время был обследован областной репертуар старой песни, живой в современном колхозном быту данных районов. Обследование репертуара было проведено на основании следующих данных о песенной культуре этих районов:
1) материалов, собранных Е. Э. Линевой (главным образом ее неопубликованных рукописных тетрадей с записями песенных текстов),
2) известного сборника Б. М. и Ю. М. Соколовых „Сказки и песни Белозерского края", М., 1915, 3) материалов, собранных Фольклорной комиссией при Институте этнографии на I Ленинградской областной олимпиаде колхозной и рабочей художественной самодеятельности в 1936 г., и 4) на основании данных сравнительных наблюдений редакторов сборника над областными репертуарами северно-русских районов. Перечисленные материалы
были использованы экспедицией также по линии выявления очагов
песенной культуры и местных мастеров народной песни.
В соответствии с задачей отражения в сборнике музыкального быта современной колхозной деревни при отборе песенных стилей экспедиция ориентировалась на живые в современном быту распевы, показывающие даже старую песню в ее современной, широко бытующей интонации.

В состав сборника вошли песни, отобранные в основном из материалов экспедиции, наиболее характерные с областной точки зрения. Расположение материала в сборнике также отражает его основную установку — показ песенной культуры современной колхозной деревни. Поэтому отдел „Быт колхозной деревни открывает, а не замыкает сборник. Поэтому же во втором отделе сборника („Любовная лирика") песни расположены в порядке от наиболее живых в современности интонаций — к более старому интонационному слою. В последнем отделе („Быт старой деревни") выделены образцы современных записей песен старого крестьянского быта.
Первый отдел сборника далеко не исчерпывает всего многообразия народного песенного творчества в колхозах Кирилловского, Мяксинского, Петриневского и Череповецкого районов, отображающего новый быт. Материалы по советскому фольклору, собранные экспедицией, показывают, что в этих районах, наряду с богато развитой культурой советской частушки, создается и новая советская песня. Однако, как и во всяком новом песенном жанре, имеющем новое содержание, новое художественное качество,— первые шаги новой песни идут по пути создания новых поэтических текстов; тексты эти складываются и поются на напевы популярных современных массовых песен. Образцы таких песен (как, например, песня-марш „Мы шагать будем шагами" на мотив „Чапаевской" Н. Леви), записаные экспедицией, не включены в сборник, так как композиторские напевы этих песен подверглись народной переработке пока еще в незначительной степени.

Особый интерес в музыкальной культуре колхозной деревни представляет мало изученное до сих пор инструментальное музыкальное творчество колхозных гармонистов. Импровизации аккомпанементов к частушкам и плясовых наигрышей отражают музыкальный быт колхозной молодежи: они впитывают и творчески перерабатывают наиболее живые и популярные интонации современной народной песни и пляски. Наигрыши, записанные экспедицией, представляют значительный интерес также и в композиционном отношении: так, например, образцом искусного вплетения песенного напева в инструментальную импровизацию гармониста может служить использование напева „По улице мостовой" в деревенской кадрили.
Все музыкальные записи, помещенные в сборнике, представляют собой точные расшифровки фонографических записей, документально воспроизводящие народную песню во всех деталях ее живого звучания. В нотной записи точно переданы все особенности народного многоголосия и народной инструментальной музыки (гармонь, балалайка). Все нотные записи воспроизводят без всяких коррективов звучание фонограммы.
Само собой разумеется, что издание подобных записей представляет интерес не только для исследования народной музыки, но и для художественной практики. В условиях нашей советской музыкальной культуры значение публикации научно-полноценных записей русской народной песни — огромно. Издание песен в народной гармонизации, несомненно, обогатит советский хоровой репертуар, сделает достоянием широких кругов советских исполнителей и слушателей сокровища народного мелоса, народной полифонии. Не меньший интерес представят эти записи и для советских композиторов, в особенности малоизвестные до сих пор инструментальные импровизации народных гармонистов.

Расшифровки фонографических записей настоящего сборника сделаны в основном В. В. Великановым и Ф. А. Рубцовым и проверены по фонографу редакторами Е. В. Гиппиусом и 3. В. Эвальд (некоторые же расшифровки сделаны непосредственно последними). Две песни („Подле речки на бережку" и „Смиренная да беседушка") даны в расшифровках Е. Э. Линевой. За исключением этих двух песен, взятых из известного сборника Е. Э. Линевой („Великорусские песни в народной гармонизации, в. II, СПб., 1909), все остальные фонографические записи, входящие в настоящий сборник, печатаются впервые. Все оригиналы фонограмм (валики) хранятся в Фонограмм-архиве Фольклорной комиссии при Институте этнографии Академии Наук СССР.
В соответствии с целеустановкой сборника на художественную практику песенные тексты даны на литературном языке, без соблюдения всех районных диалектологических особенностей, но с сохранением особенностей местного словаря. Разбивание слов на слоги при подтекстовке дано фонетически, т. е. так, как оно звучит в действительности, а не в соответствии с общепринятыми7 правилами правописания. Подтекстовка под нотами дана без знаков препинания, так как грамматическая расстановка их во многих случаях находится в противоречии с музыкальным интонированием песенного текста.

В музыкальных записях использованы следующие условные обозначения, принятые в публикациях Фонограмм-архива Фольклорной комиссии при Институте этнографии Академии наук СССР:
1) Двойной скрипичный ключ означает звучание на октаву
ниже обычного.
2) Двойные лиги между нотами — медленное портаменто.
3) Направленная вниз двойная лига от последней ноты перед паузой — нисходящее глиссандо на выдыхе.
4) Две вертикальные черточки над нотоносцем — конец музыкальной строфы.
5) V — перемена дыхания; такой же знак над паузой в скобках — остановка при перемене дыхания, нарушающая метр.
6) Цифра над ферматой — длительность ферматы в основных метрических единицах данной песни.
Е. В. Гиппиус, 3. В. Эвальд.

Продолжение читайте в сборнике